Карт-Бланш для Синей Бороды

 – В чем она провинилась, что вы решили наказать её так жестоко?!

– Не твоё дело, – отрезал граф. – Уходи.

– Нет, я не могу уйти, – я встала между мужем и лавкой. – Объясните, за что вы собираетесь её наказать?! Тот случай со снежками давно забыт, мы уже помирились!

– Есть кое-что кроме снежков, – сказал граф, помахивая прутом.

– Что же? – спросила я неосторожно.

– Это – не твоё – дело.

– Моё! – сказала я твердо, даже не попятившись. – Я – ваша жена и отвечаю также за вашу дочь, за мою падчерицу! Поэтому требую ответа! Или вы скажете, за что собираетесь наказывать Гюнебрет или… – что там «или» я не успела придумать и замолчала, лихорадочно соображая, как остановить разъяренного мужа.

А то, что он был уже на пределе – не было сомнений.

– Глупое бабье, – процедил Ален в сторону, а потом сказал: – Это она столкнула тебя с лестницы."

"– Что?! – пискнула я.

– Довольна? – муж сдвинул меня в сторону, делая шаг к лавке.

– Подождите! – я снова встала между ним и Вамбри.

– Пошла вон. Если не хочешь, чтобы выпорол тебя вместе с ней, – и он уже не отодвинул, а оттолкнул меня в сторону.

Едва не упав, я остановилась, заламывая пальцы. Можно было догадаться, что Сильвани не покусился бы на меня, несмотря на угрозы – он всего лишь простолюдин, хотя и с деньгами, и покуситься на благородную даму… да еще жену графа… Это было бы слишком дерзко и глупо. А вот Вамбри возненавидела меня с первого дня. Но кто не возненавидел бы мачеху, которая почти твоя ровесница и начала хозяйничать в замке, меняя привычную жизнь?

И как можно быть настолько безжалостным, чтобы пороть собственную дочь?! А вдруг… вдруг дьявольское снадобье уже помрачило разум моего мужа? Если он решил наказать единственную дочь, то что сделает с женой, от которой намерен избавиться по истечении года?.

Вамбри отчаянно завизжала, и это придало мне сил и решимости. Я бросилась наперерез и встала перед мужем.

– Пошла… – начал он, но я приподнялась на цыпочки и схватила его лицо в ладони.

– Ален, пожалуйста… – залепетала я, – ради всего, что вам дорого…

Он не ударил меня тут же – и это было хорошим знаком. Я смотрела в серые льдинки-глаза, моля взглядом о снисхождении. Наверное, я заплакала, потому что граф поднял руку и коснулся моей щеки костяшками пальцев, словно стирая слезу.

Розга, которую он держал в руке, царапнула мою кожу.

– Пожалуйста… – я почти шептала.