Карт-Бланш для Синей Бороды

Ах, не слишком ли ты размечталась о несбыточном, Бланш? Этот мужчина не твой, что бы он ни говорил тебе, и что бы ты там не придумала у себя в голове.

Когда кудри Гюнебрет были завиты и уложены мягкими волнами, я в последний раз оглядела ее платье, поправила оборки и сделала последние наставления:

– Поменьше говори, побольше слушай. Не смейся слишком громко, но не забывай почаще улыбаться. Не старайся выглядеть умнее, чем ты есть. И не волнуйся – ты самая красивая сегодня!

Я взяла её под руку, и мы вместе пошли в гостиную, где прибывавшие гости уже должны были пробовать закуски и пить горячий пунш, чтобы согреться с дороги.

В гостиной царило непонятное молчание, но когда раздался веселый голос графа де Конмора, я поняла, что его появление произвело впечатление на гостей. Мне ужасно хотелось посмотреть на это, и я уже хотела сбежать по лестнице со второго этажа на первый, когда Гюнебрет удержала меня за руку.

– Подожди! – зашептала она. – Нам очень-очень надо зайти к тебе в комнату!

Я поняла, что бедная девушка отчаянно боялась появиться перед столькими незнакомыми людьми, и попыталась утешить её:

– Тебе нечего боятся.

Я буду рядом, и там твой отец, рядом с ним ты будешь чувствовать себя уверенно.

Но больше изумленных лиц гостей мне хотелось снова увидеть преображенного мужа. Поэтому меня тянуло в гостиную, как мотылька на огонь. Только падчерица вцепилась в меня мертвой хваткой и потащила по коридору к моей комнате.

– Всего лишь на минуточку, Бланш, – бормотала она, и мне ничего не оставалось, как пойти за ней.

"

"– Мы не сможем просидеть здесь вечно, – продолжала увещевать я, – это невежливо. Нам надо спуститься и… – я замолчала, когда Гюнебрет распахнула дверь в мою спальню.

На кровати лежало прекрасное платье – темно-синее, того же оттенка, что и камзол графа. Рукава длиной три четверти, надставленные белым шелком, словно рукава нижней рубашки. Такая же вставка была над лифом, а корсаж был заткан серебряной нитью. Синий бархат, белый шелк, серебро – платье походило на звездную зимнюю ночь.

Я прислонилась плечом к косяку и смотрела на него, не отрываясь. Хозяйке замка вполне прилично было бы появиться перед гостями в домашнем платье, сославшись на хозяйственные дела. Но вот кто-то побеспокоился обо мне, проявил заботу. И я даже догадалась, кто это мог быть.

– Ты ведь ничего не купила себе, – сказала Гюнебрет, прижимаясь щекой к моему плечу. – Это наш с папой подарок. Для тебя.