А отчисления кое-какие уже приходили, так что денег теперь хватало. Часть вина я перелил в пустую тару, долил воды и разлил смесь по стоявшим на столе глиняным кружкам – именно так его здесь употребляли.
Подняв свою кружку, я провозгласил (это я уже мог сказать на местном наречии):
– Выпьем же за нашу победу!
Магон и Ханно были знакомы с этим моим нововведением, а гости удивились, но последовали моему примеру – подняли кружки и бережно сдвинули их, а затем каждый сделал немаленький глоток.
А после Хаспар сказал:
– Никогда не слышал про такой обычай.
– Это с моей родины, из России.
– Мне нравится… – Адхербал с улыбкой кивнул.
Да, похоже, скоро тосты войдут здесь в моду.
И я на всякий случай провозгласил второй тост:
– За здоровье всех присутствующих! – И, подготовив и разлив остатки вина из кувшина, встал и дополнил третьим: – И за прекрасных дам!
– А зачем ты встал? – спросил удивленно Магон.
– У нас за женщин всегда пьют стоя.
Остаток вечера прошел, как говорится, в непринужденной дружеской беседе.
И лишь в конце, когда гости попрощались и разошлись, Магон повернулся ко мне и сказал:
– Моя дочь просит разрешить ей выйти за тебя замуж. Мы с Аштарот раньше были против, но теперь решили дать свое согласие. Если ты, конечно, этого хочешь.
– Конечно хочу! Только я вроде член семьи. Это не будет препятствием?
– Если бы ты был ее родным или двоюродным братом, это было бы невозможно. Для троюродных нужно разрешение жрицы из храма Аштарот.
Но для усыновленных, если они не родственники по крови, никаких ограничений нет.
Я встал на колени и попросил:
– Позвольте мне попросить вас о разрешении взять вашу дочь в жены!
Магон удивился:
– Никогда не видел, чтобы так просили о согласии на брак дочери.
– Так это делают на моей русской родине.
– А что же ты не спрашиваешь про приданое? У нас первый вопрос задали бы именно про это.
– А мне приданого не нужно, мне нужна Мариам.
А деньги я как-нибудь заработаю своими изобретениями.
– Странные вы, руси. Ну уж нет. Чтобы наша дочь да была бесприданницей… Сделаем так. Через три дня мы устроим прием у нас дома, на котором ты вновь формально попросишь ее руки. И тогда ты получишь наше согласие. А также мы сообщим о приданом.
7. А олени лучшеСказать, что я боялся перед нашими испытаниями «карфагенского огня», – это ничего не сказать. Но глаза боятся, а руки делают.
