Всего галер оказалось пять, и, надо отдать должное мастерству катапультистов, пять из шести горшков попали в цель, и шансов спастись у римлян не осталось. Не знаю, умели ли они плавать, но вода в этих местах зимой достаточно холодная. Впрочем, Адхербал велел спустить лодку, и вскоре на берег доставили одного полуживого римлянина, одетого как павлин – явно важная особа. Допрашивать его доверили мне: я лучше всех говорил на латыни.
– Кто ты? – спросил он с ужасом, увидев меня.
– Твоя смерть, – усмехнулся я. – Или твоя жизнь, если будешь хорошим мальчиком и все нам расскажешь.
– Ты не карфагенянин, – сказал он. – Хорошо говоришь на нашем языке, но не так, как они. И не похож на них. Германец? Или галл?
– А это уже не твое дело. Итак, как тебя зовут?
Тот чуть задумался, и я ему сказал:
– Ты знаешь, жизнь лучше смерти. Особенно позорной, на кресте.
– Но я слышал, что в Карфагене так не казнят.
– А мы специально для нашего дорогого гостя организуем.
– А если я все вам расскажу?
– Посидишь в темнице. Если все окажется так, как ты сказал, заработаешь жизнь.
– И буду продан в рабство.
– Это не мне решать, но даже это лучше, чем мучительная смерть.
– Ладно. Я сотник, зовут меня Квинт Фабий Максим Веррукос.
– Не потомок ли ты Квинта Фабия Максима Веррукоса Кунктатора, который обманом захватил Тарентум?
– Это был мой дед. И не обманом, а хитростью, а это почетно.
– Если тебе угодно, пусть будет хитростью. Итак, что вы здесь делали?
– Консул решил, что Утика слишком далеко от Карфагена.
– Маний Манилий?
– Он самый.
А эту бухту нам назвал некий шпион. Он же передал нам лоцию для того, чтобы пройти в эту гавань.
– И что за шпион такой?
– Знаю лишь, что зовут его Гамилькар и он командует у вас отрядом кавалерии. Не у вас, – поправился он, – а у них, в Карфагене.
– У нас, – поправил его я и перевел это на пунический.
– Вот, значит, как, – кивнул Адхербал. – Жаль, хороший он командир, хотя мне давно казалось, что с ним что-то не так. Кстати, это дядя начальника охраны, который приказал тебя избить.
Вот только с дядей будет трудно бороться: у него множество сторонников в Совете старейшин, а отец его сидит в первом ряду.
В первом ряду, как мне уже было известно, сидели самые именитые члены Совета.
Я кивнул, и Адхербал добавил:
– Его отец, как мне рассказали, даже добился, чтобы его внука выпустили в обмен на то, что тот будет служить у дяди в отряде. Продолжай!
Но ничего такого уж важного этот самый Квинт Фабий рассказать нам больше не смог.
