Намного легче, когда есть и другие занятия – та же изобретательская деятельность. Каким-то чудом я успел вчера вечером нарисовать проект лифчика и указал примерные размеры. Я предусмотрел завязывающиеся на спине лямки, чтобы можно было подогнать любой лифчик к телу его обладательницы. Сегодня же я еще раз проверил свой дизайн и отнес дощечки Боазу, который познакомил меня с главным швецом – неким иберийцем по имени Арбискар.
Арбискар, выслушав мое объяснение, посмотрел на мой рисунок, поднял глаза и сказал:
– Мой господин, все сделаем.
Если мне будет дозволено выразить свое мнение, это весьма интересное изобретение. И, должен сказать, размеры для нашей хозяйки и ее дочери ты подобрал практически точно, так мне кажется.
– Арбискар, друг мой, если ты сможешь как-либо усовершенствовать это изделие, прошу тебя, сделай это.
Тот посмотрел на меня в замешательстве – еще бы, он не привык к тому, что я называю раба другом, – и низко поклонился:
– Сделаем, мой господин. Надеюсь, что уже завтра все будет готово.
А потом у меня была встреча с Хаспаром и Адхербалом с участием Магона и Ханно. Пока я ждал своих посетителей, напевал: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой…»
– Красивая песня! – сказал Ханно, пришедший первым. – О чем она?
Я перевел, как мог.
Ханно сказал:
– Мой друг, не мог бы ты переложить ее на пунический?
– Попробую. А Мариам подкорректирует. У нее очень хорошее чувство языка.
Должен сказать, что мне пришлось изрядно попотеть над словами.
И дело было не только в стихотворном размере, но и в словах, которых еще не существовало, например «орда»; пришлось заменить это слово на «толпа». Да и «страна огромная», после того как Карфаген обкорнали после Второй Пунической, к нему никак не подходило. Но первые две строфы я перевел, мелодию напел и сыграл на местной четырехструнной лютне.
Я боялся, что музыка не понравится, слишком уж она была необычна для Карт-Хадашта. Но через день ребята Хаспара и Адхербала шли по Карфагену, чеканя шаг и напевая:"
"Вставай, моя ты родина,Вставай на смертный бойС латинской силой темною,С проклятою толпой.
Пусть ярость благороднаяВскипает, как волна,Идет война народная,священная война.Вскоре весь Карфаген запел эту песню. Эх, знали бы Александров и Лебедев-Кумач, что их великое творение станет символом еще одной войны, более чем за два тысячелетия до их рождения…
Часть II
Мы смело в бой пойдем…
Глава 3
Только шашка казаку во степи подруга…
1.
