– Наверное, тебя выпустили по протекции твоего дяди, а ты и сбежал к римлянам. И, скорее всего, именно ты указал им бухту Николы и показал, как можно в нее пройти посуху».
Снять обоих было бы проще простого, но я не хотел стрелять в парламентеров. Зато услышал, как они подошли к Бомилькару, десятнику Хаспара, и римлянин заговорил громким и наглым голосом, а предатель переводил.
– Сдавайтесь на милость консула Мания Манилия, сдайте оружие и все, что вы здесь сделали и построили, и ваши презренные жизни будут сохранены.
Иначе тех немногих из вас, кто выживет, ждет позорная смерть на кресте.
Я не знал, как поведет себя Бомилькар, но был приятно удивлен. Тот сказал на очень неплохой латыни:
– Как сказал царь Леонид, молон лабе – придя, возьми![24] А пока – вон отсюда! – И он плюнул под ноги обоим.
Римляне (точнее, римлянин и предатель) повернулись и пошли без единого слова обратно к своим. Эх, как у меня чесались руки подстрелить одного из них…
Я все-таки скатился вниз по склону, ухитрившись почти не уколоться, хотя потом и нашел целую кучу колючек в одежде.
Заняв другую позицию, чуть подальше и чуть повыше, я наметил на всякий случай удобный путь отхода.
Как только римлянин подошел к своим и повернулся в мою сторону, я решил, что пора. Два выстрела – и оба, римлянин и предатель, валяются на земле. Кто-то склонился над ними – и его я отправил в царство мрачного Плутона, горько усмехнувшись про себя: вероятнее всего, я последую за ними, только, надеюсь, мой путь лежит в рай. Но у меня не было права погибать раньше времени, раз мне якобы суждено стать спасителем города.
Вот если бы моя смерть спасла Карт-Хадашт, тогда пожалуйста, а так…"
"Я ожидал «продолжения банкета», но римляне отошли за поворот – туда, где я со своей новой позиции их не видел. Еще один горшок с «карфагенским огнем» разбился посреди них, но римляне продолжали организованный отход. Как потом оказалось, они унесли с собой обоих офицеров, а карфагенянин так и остался лежать на земле.
Было понятно, что эта передышка временная.
«Но хоть чего-то мы добились», – подумал я. Вот только победа эта была пирровой. Патронов у меня с собой оставалось раз-два и обчелся. А для «карфагенского огня» нужно было время, чтобы подготовить еще «взрыватели» из извести. «Ну что ж, – подумал я, – даст Бог, наша жертва не будет напрасной. Вот только вряд ли подкрепление придет быстро». И я вернулся на свою первую позицию.
Римляне, такое у меня сложилось впечатление, готовились к новой атаке.
