Ему было неловко, что девушка, которая впервые в жизни стала для него чем-то большим, чем просто строчкой с номером мобильника, оказалась такой меркантильной. Зато Эссиорх отнесся к наглому требованию философски.
– Никогда не слышал, чтобы со света пытались сдирать деньги. С другой стороны, думаю, что вторая половина карты Хаоса того стоит, – сказал он спокойно.
– По рукам? – спросила Варвара.
– По рукам. Найти сто блоков неудачливых сигарет будет проще простого. Кто-нибудь заработает себе желтые зубы на пару недель позже, – прикинул Эссиорх, протягивая ей для хлопка руку.
Хлопать его по ладони Варвара не стала.
– И так сойдет! Со мной пойдут: ты и ты! Готовы, гномы? – Варвара покровительственно ткнула пальцем в Эссиорха и Корнелия.
«Гномы» переглянулись.
– А остальные? – спросила Ната.
– Остальные остаются сторожить воздух в комнате! – безапелляционно сообщила Варвара.
Услышав, что ее не собираются брать, Ната равнодушно передернула плечами и заявила, что в таком случае ее не надо было будить.
Самолюбивый Мошкин скрыто обиделся, а Чимоданов пожелал всем провалиться в люк и прихлопнуться крышкой.
– Пацан, нечего делать морду чемоданом! – сказала ему Варвара, по неопытности заигрывая с опасным словом. – Диггеры, которые ныряют в залаз меньше, чем вдвоем – самоубийцы. Те же, которые ходят больше чем по трое – тусовщики. Поход по подземельям заканчивается у них одновременно с пивом.
Корнелий хотел возразить, что Варвара-то как раз ходит одна, но благоразумно промолчал.
И потом она могла бы сказать, что таскает с собой пса.
Десять минут спустя два великовозрастных «гнома», девушка и собака вышли из квартиры. Моросил мелкий дождь, оседавший на лицах. Серое небо казалось декорацией. Даже ближайший к ним дом и тот вызывал сомнения в своей реальности. Подпиленные деревья с белеными стволами робко раскинули свои дрессированные ветви."
"Корнелию было уныло. Эссиорх молчал. Варвара поплевывала в лужи и думала, вероятно, о новом фонаре.
Один только Добряк ощущал себя уютно. С первой секунды, как они вышли из подъезда, он носился по кустам, продираясь сквозь них как молодой лось. Кусты трещали и пугливо мяукали котами. В атаку Добряк кидался без лая, абсолютно беззвучно.
Понаблюдав за ним, Корнелий окончательно утвердился во мнении, что к кошкам у этого пса свое особое, гастрономическое отношение.
К метро они подошли к самому открытию.
