В результате Мефодий застрял. Законсервировался. Не то чтобы возгордился, но стал слишком гламурным. У него не мужество, а «чисто конкретное» понятие о мужестве в стиле Арея. Не пламенная любовь, когда сердце превращается в огонь, а постановочная сцена из романтического фильма.
Даф вздрогнула. Выстрел был в десятку.
– Не жажда служения свету, а снисходительное внутреннее самолюбование. Он не служит свету. Он одалживает свет тем, что не творит явного зла. Именно поэтому он и не увидел лестницы в Эдем, – после короткой паузы жестко продолжал Троил.
– Зачем свет посылает ему все эти испытания? – спросила Даф.
– У нас нет выхода. Таков закон внутреннего совершенствования эйдоса. Без испытаний нет закрепления. После периода полноты всегда идет период скудости. После цветущего лета – мертвящая зима. После бодрствования – сон. Горную реку, которая весной сметает мосты, летом можно перейти вброд, едва замочив ноги.
– Да-да, знаю. Нам что-то говорили. Испытания – это как кнопка «save»! Не нажмешь – опыт личности не сохранится и набирай все заново, – уточнила Даф, ощущая в глубинах сознания слабое шевеление некогда полученного образования.
Троил посмотрел на нее с терпеливым укором. Он очень сомневался, что курс стражей света, составленный много тысяч лет назад, иллюстрировался такими примерами, как кнопка «save». Это была явная отсебятина.
– На сегодняшний день Меф не принадлежит ни нам, ни мраку. Он ничейный, а, стало быть, никакой. Он еще окончательно не переболел, – добавил он.
– Чем?
– Злом, разумеется. Только стражи мрака заражены им как чем-то неизменным. Человек же при сильном желании имеет шанс измениться. Зло является болезнью, которой можно переболеть, изжить её и больше к ней не возвращаться. Что, например, делает студент, когда видит, что лист исчеркан и сдавать работу в таком виде нельзя?
– Берет новый лист и переписывает, – убито признала Дафна."
"– Именно так поступим и мы. Любя Мефодия, мы дадим ему новый лист и предложим ему переписать себя заново.
Но переписать, так сказать, по внутреннему ощущению, не заглядывая в черновик. Когда же он перепишет, вернем ему и старый вариант – то есть память.
– А как же свобода воли? – озабоченно спросила Даф.
Троил засмеялся. Смех у него был хорошим. Смеялись не только губы и глаза. Даже морщинки у глаз и те улыбались.
– На свободу воли никто не посягает. Как и раньше, Меф в силах выбрать как мрак, так и свет.
