Картина без Иосифа

Мэгги не проснулась, когда неяркая полоса света с лестницы упала на ее постель. Как это часто бывало, она сбросила с себя одеяло и свернулась клубочком на боку, подтянув колени, — ребенок-женщина в розовой пижамке, на которой не хватает двух верхних пуговиц и в разрезе виден полумесяц полной груди с темным соском. Она сняла игрушечного слона с книжной полки, где он восседал с самого их приезда в Уинсло. Он лежал комком, уткнувшись в ее живот, с вытянутыми лапами и потрепанным хоботом. За долгие годы слон превратился в жалкий хлам.

"

"Джульет осторожно вытащила одеяло из-под бока дочки и накрыла ее. Некоторое время постояла, не отрывая от нее глаз. Вспомнила ее первые шаги, как Мэгги, обнаружив, что может стоять на обеих ножках, схватилась за мамины брюки и улыбалась такому чуду. А потом она уже бегала, с развевающимися волосами, раскинув пухлые ручонки, уверенная в том, что мамочка всегда окажется рядом и поддержит ее. Вспомнила, как она сидела раскинув ножки и ее носки показывали на северо-запад и северо-восток.

Как опускалась на корточки, чтобы сорвать полевой цветок или рассмотреть жука.

Дитя мое. Доченька моя. Сейчас я не смогу найти ответы на все твои вопросы, Маргарет. Чаще всего я ощущаю себя тоже ребенком, только состарившимся. Я боюсь, но скрываю от тебя свой страх. Отчаиваюсь, но не могу поделиться с тобой своими бедами. Ты видишь меня сильной — хозяйкой над своей жизнью и своей судьбой, но ведь в любой момент я могу предстать перед людьми и перед тобой такой, какая я есть на самом деле, слабой и истерзанной сомнениями.

Ты ждешь от меня понимания. Ждешь мудрости провидицы. Думаешь, что одним мановением волшебной палочки я могу избавить тебя от обид и горестей, но я не могу. Не знаю как.

Материнству нельзя научить, Мэгги. Оно или есть, или его нет. Оно не приходит само собой к любой женщине, так как нет ничего естественного в том, что у тебя есть жизнь, целиком зависящая от твоей собственной. Это такой род деятельности, во время которой ты ощущаешь себя необычайно нужной и в то же время абсолютно одинокой.

А в моменты кризиса — такого, как этот, Мэгги, — нет под рукой мудрой книги, в которой можно было бы найти ответ на вопрос, как помешать ребенку испортить себе жизнь.

Дети не только похищают сердце, милая. Они похищают целую жизнь. Выбирают лучшее и худшее из того, что мы можем предложить, а в обмен отдают свое сердце. Но цена непомерно высока, а награда мала, и ее приходится ждать слишком долго.