Картина без Иосифа

 — Он повернулся вместе с креслом, но только не к шкафчику с фотографией Хелен, а к окну, из которого виднелось жуткое здание послевоенной постройки, где располагалось министерство внутренних дел. — Его верхние этажи казались почти одного цвета со свинцовым небом. — Боюсь, мы споткнулись о галстук. — Он подпер пальцами подбородок.

— О какой галстук?

Он показал пальцем на свой:

— Я повесил его вечером на дверную ручку. Барбара нахмурилась:"

"— Сила привычки, вы это имеете в виду? Вроде выдавливания зубной пасты из середины тюбика? То, что действует на нервы, когда звезды романтики начинают постепенно меркнуть?

— Хотелось бы, чтобы это было так.

— Тогда что же?

Он вздохнул. Она поняла, что ему не хочется возвращаться к этому, и сказала:

— Ладно, не мое это дело. Простите, что сразу не сообразила. Я имею в виду отпуск. Вы так его ждали.

Он потеребил узел галстука.

— Я оставляю свой галстук на дверной ручке — с наружной стороны двери, — прежде чем мы ложимся в постель.

— Ну и что?

— Я не предполагал, что она это заметит, кроме того, я всегда так делаю в подобных случаях.

— Ну?

— И она действительно не заметила. Но спросила меня, как получается, что Дентон ни разу не побеспокоил нас утром с тех пор, как мы были… вместе.

Барбара стала догадываться, в чем дело.

— Ох, теперь дошло. Увидев галстук, Дентон понимает, что в спальне вы не одни.

— Ну… да.

— И вы сказали ей об этом? Боже, какой вы идиот, инспектор.

— Я не подумал. Я был словно школьник в блаженном состоянии сексуальной эйфории, когда мозги отключаются.

Она спросила: «Томми, как получается, что Дентон ни разу не принес утром чай в твою спальню, когда я здесь?» И я сказал ей всю правду.

— Что галстук для Дентона своего рода сигнал?

— Да.

— И что вы так поступали всегда, когда у вас бывали женщины?

— Боже, нет. Не такой уж я идиот. Хотя, скажи я так, ничего бы не изменилось. Она вообразила, что я делаю это уже много лет.

— Она ошиблась?

— Да. Нет. Ну, не так давно, бога ради. Я имею в виду, только с ней.

Впрочем, это не означает, что я не вешал галстук на ручку и в других подобных случаях. Но я этого не делал с тех пор, как мы с ней… Ох, проклятье. — Он махнул рукой.

Барбара торжественно кивнула:

— Теперь я понимаю, как мостится дорога в ад.

— Она заявила, что в этом проявляется мое неуважение к женщинам, даже презрение, что, мол, мы обмениваемся со слугой скабрезными замечаниями по поводу того, кто из дам громче всех стонал в моей постели.