Картина с кляксой

Когда экскурсанты переместились для обозрения картин, созданных художником Истоминым, этот объект воплотился в Алешку и стал делать мне какие-то знаки. Будто матрос на мачте с флажками.

Я во всяких азбуках Морзе не силен, но вроде бы правильно понял: выходи на улицу и стой там.

Я так и сделал. Через минуту откуда-то из-за угла вылетел Алешка и выдал:

Когда Алешка говорит, что он все узнал или все сделал, мне хочется отбежать от него подальше. Куда-нибудь за пределы звуковой связи. Потому что за этими его радостными словами последуют решительные команды: «Дим, сходи туда-то, спроси то-то, найди кого-то и сделай еще что-нибудь».

Я оглянулся по сторонам – деваться было некуда. Алешка мои оглядки сразу просек.

– Не вздумай! У нас оперативная работа начинается. Я все узнал!

Оказывается, он вовсе не бесцельно перемещался по местности. Оторвавшись от слежки, Алешка пробрался на Лесную улицу, чтобы, как он выразился, пообщаться с дачником, который покупал у бомжей старинную фурнитуру.

Лесная улица – вся из старых избушек.

Это было когда-то село Лесное, а потом оно примкнуло к поселку и стало его улицей. В этих старых домах жили старые люди. Они брали воду из колодцев и обогревались печками. Колодец был один на всю Лесную, а дрова были сложены в поленницы возле каждого дома. Сейчас, когда до зимы еще далеко, вся улица пропахла свежерасколотыми березовыми полешками. Да еще не отцвели липы, которые тоже стояли парочками возле каждого двора и источали свой свежий аромат.

Алешка напился из колодца, поболтал с какой-то бабушкой Груней и спросил ее про нужный ему дом.

– А! – сказала бабуля. – Это где Боярин живет?

– Какой боярин? Настоящий? – удивился Алешка, который про бояр только в сказках читал.

– Не очень настоящий. По улке идет – ни с кем не поздоровкается. В руку сморкается. Нестоящий боярин. Так, шелупонь. Некультурный. А тебе-то он к чему?

Алешка отхлебнул еще ледяной водицы из ведра, стоящего на срубе, культурно вытер грязной ладошкой губы.

– Посмотреть на него хотел. Ни разу некультурных бояринов не видел.

– Ну иди, милок, погляди. Евойный дом аккурат в конце улки. Забористый такой, не ошибешься.

«Милок» не ошибся. Дом был действительно забористый – за забором из строганых и заостренных поверху бревен. А за бревнами стоял терем со всякими балясинами. С балконом из изящной балюстрады. Калитка, похожая на крепостные ворота, была заперта наглухо. На ней висело большое медное кольцо, до блеска начищенное, наверное, боярскими холопами.