Картина с кляксой

Мог бы и не бегать. Все равно бы успел. Темина «Жучка» так и стояла на газоне возле поверженного ею щита – не завелась, значит, а Тема Фуфырь сидел в коляске мотоцикла и задумчиво разглядывал кольцо наручников на своей левой руке. Другое кольцо Стяпанов запер на ручке коляски.

И самое интересное – откуда-то вывернулся Алешка.

– Ты чего здесь? – спросил я, переведя дыхание.

Он пожал плечами, как задумчивый Саид:

– Стреляли… А ты чего?

Я тоже небрежно пожимаю плечами и киваю в сторону мотоцикла:

– Да вот, Фуфыря задержал.

Я думал, Алешка позавидует, а он обрадовался. Даже загордился, что у него такой отважный старший брат. И я рассказал ему все в подробностях.

Но это еще не все. И я так же небрежно бросаю:

– Вычислил, где скрывается рецидивист Виталик.

– Мухолов? – Алешка расплывается в улыбке. – Давно не виделись. Полчаса, наверное.

Я расстроился немного. Я не сомневался, что Алешка говорит правду. Он врет только ради истины и справедливости.

– Дим, нам нужно заманить его в ловушку. Она у меня почти готова.

– В музее. Пошел звонить – у него мобильный сел. – Мобильники всегда садятся в самое неподходящее время. Но не в этот раз!

Алешка стал нашептывать мне в ухо. А потом сказал:

– Вот так пусть и напишет.

Напишет… Огрызок карандаша в Алешкиных карманах нашелся – там вообще можно найти все, что угодно. Кроме клочка бумаги.

Алешка, недолго думая, сорвал со столба какое-то старое объявление, перевернул листок чистой стороной.

– Вот теперь, Дим, они у меня попляшут. Как козлы на веревочке. – Ни разу не видел, как пляшут козлы на веревочке. – Иди! А я на всякий случай участкового приторможу.

Я подошел к Фуфырю и тихо сказал:

– Напиши маляву Витальке. Я передам.

– А чего писать-то? – Какие же они тупые! Хапнуть и убежать ума хватает. Но не больше. И я продиктовал:

– «Меня взяли копы. Шухер в музее остыл. Картины исчезли. Пацана, что тебя сдал, я вычислил. Завтра утром будет в сторожке на бывшей пристани. Он знает, где картины».

Я взял у него записку, прочитал. Все правильно, кроме грамматики. Ну и почерк еще тот…

– С меня фуфырь, – с благодарностью в голосе произнес… Фуфырь.

Почти тут же из музея вышли Алешка и Стяпанов.

Участковый, увидев меня, напомнил про домашний арест. И стал дожидаться полицейскую машину. Алешка вприпрыжку, беззаботно поскакал домой. А я остался решать непростую задачу: как же мне передать записку Виталику? Из рук в руки, минуя графского дворянина.