— Какая досада, — уголки ее губ дрогнули. Неожиданно, Лавидия их поджала. — Мы договорились, что у нас не будет личных встреч. Почему вы не придерживаетесь соглашения?
— Это ты настояла на этом условии договора?
Девушка пожала плечами."
"— Теперь уже не важно, кто придумал это условие.
Маркиз так не считал.
— Где Лионель? — Эверетт все еще растерянно осматривался по сторонам. — Как художник, он никогда не зарабатывал плохо. И эскизы, которые он мне прислал, выглядели очень хорошими, так что теперь твой брат сможет назначать более высокие цены за свои произведения.
Почему вы живете здесь?
Лавидия приподняла одну из своих тонко изогнутых бровей.
— Вы имеете в виду, здесь — в этой дыре? Что же, времена изменились, а с ними и мода. Это, милорд, также влияет на цену искусства, как и на стоимость… женщины.
— Пожалуйста, не делай этого!
— Что, не произносить правду?
— Не обращайся ко мне «милорд», будто мы — незнакомцы, — маркиз постарался проконтролировать свой гнев и проигнорировать то, как сильно Лавидия ранила его чувства.
— Пожалуйста, позволь мне помочь тебе и Лионелю! Я могу дать вам денег. Или…
— Нет! — отрезала девушка.
— Проклятье, Лавидия! Это просто деньги! Они ничего не значат.
— Так может говорить лишь тот, у кого их в избытке, — усмехнулась она. — Кроме того, я буду задаваться вопросом, почему вы решили нам помочь. Уж не из-за того ли, что сделали шесть лет назад?
Мисс Тракерн думала, что маркиз решил искупить свой позор деньгами? Теперь уже Эверетт сжал ладони в кулаки.
Они долго смотрели друг на друга. В ее глазах по-прежнему сквозил холод! Мужчине пришлось отвести взгляд. О, Господи, было так тяжело сохранять самообладание!
Когда же Эверетт, наконец, снова взглянул на Лавидию, то стал еще меньше понимать, как вести себя в этой неприятной ситуации, чем в той, что сложилась до этого. Девушка все еще наблюдала за ним, при этом ее лицо было таким же невыразительным словно маска. Мужчина снова разгневался. Он стиснул зубы и принял скоропалительное решение.
До сего момента, Эверетт едва ли обращал внимание на бедно обставленную комнату, которая, кроме всего прочего, освещалась лишь одной свечой. Но теперь он заметил множество картин, расставленных повсюду.
— Я куплю несколько картин, — заявил маркиз.
— Я не понимаю…
Действительно ли он собирался это сделать? Как бы то ни было, теперь мужчина испытал облегчение от того, что лицо Лавидии больше не напоминало безжизненную маску, а приобрело озадаченное выражение.
