Так почему бы картошке быть другой?
И если это окажется действительно так, то я смогу удивить Рут и Кипа новыми блюдами, о которых они никогда не слыхали. Картошка отварная, картошка жареная, пюре, драники, картофельный суп. Да мало ли угощений можно из нее приготовить?
А может быть, я смогу использовать ее не только дома? И мысль о маленькой уютной чайной, где мы смогли бы подавать посетителям и картофельные пироги, и чипсы, показалась еще более заманчивой. Эксклюзивное меню наверняка привлекло бы к нам много покупателей.
И поначалу, чтобы их не отпугнуть, я бы даже не стала рассказывать, из чего всё это было приготовлено. А потом они и сами бы поняли, что плоды картофеля вовсе не ядовиты.
Но пока об этом можно было только мечтать.
По дороге в Гран-Лавье Рут докладывала мне о продажах вчерашнего дня.
— За мёд мы выручили одну серебряную и восемь медных монет. За яйца — одну серебрушку. За зелень — семь медяков. Репа — еще пять. Сыр — тот дорогой, ушел за пять серебряных монет.
Я уже знала, что золотая монета состояла из десятка серебряных, а серебряная — из десяти медных.
Таким образом, после нехитрых расчетов выходило, что Рут накануне заработала девять серебряных монет. Пока этого хватило бы только на то, чтобы расплатиться с мясником.
Сегодня мы везли на ярмарку почти всё то же самое, кроме яиц и репы. Может быть, нам удастся заработать еще хотя бы семь-восемь серебряных монет. Тогда мы смогли бы погасить долг еще и перед мельником. Но ведь нам нужно купить на ярмарке и кое-каких товаров для себя — тех же сахара и соли.
Подумав об этом, я снова подивилась расточительности Констанции. Как она могла тратить столько денег на драгоценности и наряды?
На сей раз, прежде чем отправиться на Рыночную площадь, мы заехали на улицу Белошвеек в салон мадам Ларкинс. Кип занес сундук с нарядами внутрь ателье. Они с Рут поехали дальше, а я осталась в салоне торговаться с модисткой.
Каждый наряд она осматривала так придирчиво, что я едва не рассердилась. Она осматривала все швы, проверяла целостность кружев, наличие пуговиц.
Смотрела, не протерлась ли где-то ткань. Но придраться ей было не к чему — Констанция явно надевала каждое из платьев не более одного-двух раз, а какие-то наверняка не надевала и вовсе.
Она разделила наряды на две кучки. В одной оказалось четырнадцать платьев, а в другой — шесть.
— За эти, — она указала на первую кучку, — я дам вам по семь серебряных монет. А вот эти шились к позапрошлому сезону.
