Вот только кто?
На наши вопросы она по-прежнему не отвечала. Но и немой она не была — вон, как визжала, когда Кип вытаскивал ее из кустов. Наверно, нужно было время, чтобы она к нам привыкла и перестала бояться. Да мы и не собирались ее торопить.
Лишним ртом мы ее не считали. При наличии своего огорода накормить ребенка было не трудно. И если она действительно отстала от обоза бродячих артистов, то, возможно, это даже было хорошо — уж больно плохо те о ней заботились.
Когда девочка наелась, мы с Рут разместили ее в маленькой комнатке под самой крышей.
Мне подумалось, что там ей должно понравиться. И судя по тому, с каким интересом она рассматривала убранство помещения, я не ошиблась. И оттуда были видны весь огород и лесная дорога.
Она была еще слишком мала, чтобы оставлять ее ночевать в незнакомой комнате одну, но я понимала, что наше присутствие только будет ее напрягать. Ночь была лунная, и в комнате даже без лампы было довольно светло.
Рут хотела помочь девочке снять платьице, но та так испуганно дернулась, что мы решили оставить ее в покое.
Тем более, что детских вещей у нас в доме не было, и мы не могли предложить ей ночную сорочку.
Перина на кровати была высокой и мягкой, и я не сомневалась, что наша гостья заснет сразу же, как только ее голова коснется подушки. Так оно и оказалось. Когда я заглянула в комнату через полчаса, девочка уже спала, но даже во сне она вздрагивала.
— Бедный ребенок, — вздохнула Рут, когда я вернулась на кухню. — Уверена, что у нее нет родных.
Никакая мать не стала бы морить такую кроху голодом. Может быть, эти артисты подобрали ее где-нибудь или даже украли. Тьфу ты, а я еще смотрела их представление на Рыночной площади! Я слыхала, что иногда бродячие театры воруют детей, чтобы те выступали у них забесплатно. А эта, видать, оказалась еще слишком мала, чтобы работать. Вот они ее почти и не кормили.
Скупая слеза покатилась по ее щеке, и она отвернулась, чтобы я этого не заметила. Она не любила выставлять напоказ свои чувства.
Утром девочка проснулась раньше, чем я. Ее комната находилась прямо над моей, и я услышала, как заскрипели в ней половицы, когда наша гостья встала с кровати. А потом послышался скрип открываемого окна. Утро выдалось чудесным, и я не удивилась, что ей захотелось послушать пение птиц.
Правда, я тут же испугалась, что это могло быть не желание полюбоваться природой солнечным утром, а желание сбежать от нас, пока мы не проснулись.
