Кащей. Трилогия

В полной тишине он выхватил из ножен остро отточенный нож, прицелился и метнул. Кашей хлестнул шпагоплетью, нож застрял среди наконечников на расстоянии ладони от его лица. Толпа ахнула. Кащей крутанул шпагоплеть, и не успел охотник дернуться, как нож пролетел над его головой, срезав клок волос и впившись в стену по самую рукоятку.

Толпа восторженно зааплодировала. Кащей поклонился. Оркестр сыграл быструю бравурную мелодию.

— Черт! — Охотник проследил прощальным взглядом за пролетевшими у носа волосами и злобно сверкнул глазами.

— Оставьте свой заработок себе, — предложил Кащей.

— Мне не нужны подачки! — вспыхнул охотник.

— Вам так мало платят? — удивился Кащей. Охотник сглотнул под свирепым взглядом короля. — Считайте это вкладом в развитие вашего профессионализма!

— О, да вы еще и ученый! — восхитился король.

— До гибели города я им и был, — кивнул Кащей. — К сожалению, я мало что помню о той жизни, я потерял память.

— Да что вы? — удивился король. — Наш уважаемый колдун Ортокс мигом вам поможет!

— К сожалению, ни одному колдуну это не под силу, — вздохнул Кащей.

— Это почему же? — обиделся и без того насупленный колдун.

— В одном городе мне пытались помочь, но оказалось, что спасти себя сумею только я сам. Мне сказали, что в памяти многое сохранилось, но я был настолько умен, что теперь попросту не понимаю собственных воспоминаний, настолько они умные. Гадалка сказала, что, как только я заново повторю весь свой путь обучения, мысли снова станут для меня понятны и память ко мне вернется.

— Что ж, — с сожалением объявил колдун, — магия здесь действительно бессильна.

«А ты был бы безумно рад покопаться в воспоминаниях моей легендарной личности! Не так ли? — подумал Кащей. — Фиг тебе! Я первый! И последний!»

— А сейчас я покажу, как сражаюсь на дальних расстояниях, — переключился он на основную тему вечеринки. — Прошу расступиться!

Заколотил барабан, заиграли с нарастающей скоростью и мощью скрипки. Оркестр по мере сил старался внести свою лепту в происходящее.

Кащей пощелкивал шпагоплетью, примериваясь, а когда скрипки вытянули из струн самый стремительный и надрывный звук, под вопросительными взглядами (до стульев было метров тридцать) резко взмахнул шпагоплетью в сторону мишени. Шпагоплеть вытянулась, достала до крайнего стула, наконечниками исполосовала его на жалкие обломки и стянулась до прежних размеров.

У гостей синхронно отвисли челюсти и выкатились глаза.