Кащей. Трилогия

Кащей мигом вскочил и выставил перед собой шпагоплеть. В камеру набежало человек двадцать с мечами нашло, и еще оставалось место для стольких же. В другой форме, более рослые, чем простые стражники. Личная гвардия колдуна.

— Слушай, а лорд Гадд у вас проездом не бывал? — спросил вдруг Кащей — Что-то камера слишком просторная…

Колдун скривился, как от зубной боли.

— Этого урода я живьем сожру! — прогрохотал он — Он появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, но когда-нибудь я все равно его достану!

— Сочувствую! — понимающе сказал Кащей — Но мы отвлеклись.

— Взять его живым! — предупредил колдун. — Я лично казню его на площади!

Кащей с легкостью мог убить нападающих, но в его планы это не входило. Вволю порезвившись и наставив тумаков озверевшей гвардии, он намеренно замешкался, и едва стоявшие на ногах от усталости и побоев гвардейцы заломили ему руки.

— Снимите с него плащ! — приказал колдун. — И подайте мне… Ого, да он у тебя подозрительно тяжелый! Так-так, что это мы в нем держим? Надо же… Признаю, ты оригинал, ни разу не видел, чтобы плащи превращали в походный склад… Держите его! Не отпускайте! — Он с размаху нанес Кащею сильнейший удар в челюсть — тот ему, естественно, ничего не сказал о нежелательности опрометчивых ударов, — и коридоры тюрьмы огласились дикими воплями колдуна, сломавшего запястье и разбившего кулак в кровь.

— Больно, наверное? — сочувственно спросил пленник, когда первая волна криков ушла в далекие просторы тюремных камер. Колдун хотел было повторить удар, но вовремя вспомнил, что ему и так плохо, и ограничился второй волной стонов. Под его монотонное звуковое сопровождение они и добрались до дворца. Горожане веселились на площади, и никто не заметил, что их спасителя ведут под усиленной охраной.

— Слышь, колдун, а чего ты себе рану не залечишь? — громко спросил Кащей, так, чтобы услышали даже тараканы за каминами.

— Заприте его в пыточную! — просипел колдун, забегая в свой кабинет и начиная третью волну причитаний. Злобно матерясь, он закрыл за собой дверь и чем-то загрохотал. Гвардейцы поволокли ухмылявшегося Кащея, принципиально отказавшегося идти самостоятельно, матерясь не менее изобретательно, чем их повелитель.