Кащей. Трилогия

Впрочем, они и до этого не особо крепко стояли… Обстановка на помосте явно накалялась. Колдун медленно сходил с ума, но все еще, желая казаться справедливым, пытался спокойно договорить и вынести приговор.

— Некультурный, грубый варвар покусился на самое святое, что у нас есть, — на нашу свободу! Он хотел отнять ее у нас и завладеть троном, чтобы править нами жестокой рукой!

— Куда мне до тебя! — подал реплику с места Кащей.

— Заткнись и слушай! — в очередной раз рявкнул колдун.

Желающих не нашлось — за ночь весть о неминуемых последствиях самой робкой попытки утихомирить нового пленника разнеслась среди всех физических усмирителей.

— Договаривай, юродивый! — милостиво разрешил Кащей. — Раньше начнешь, раньше закончишь.

Колдун пробормотал себе под нос что-то чрезвычайно угрожающее. Привыкший к всеобщему повиновению, он уже начинал бояться этого странного человека, запросто извалявшего его в грязи и не теряющего присутствия духа даже перед смертью.

— И сегодня мы, — колдун говорил, обращаясь к малой кучке оставшихся в сознании экстремалов, — свершим возмездие и покараем его!

— Закругляйся, пустобрех несчастный! — зевнул Кащей. — Спать тянет.

— Недолго осталось! — злорадно ответил колдун. — Стража! Приведите людей в сознание! Я хочу, чтобы все видели смерть злодея! Палач, приступай!

Палач послушно подвел Кащея к плахе.

— Погоди, — сказал вдруг колдун. — Я хочу насладиться триумфом. Стража, привести пленника! Эй, храбрец! Смотри, кто у меня есть! Думал, всех освободил? Думал, что ты самый хитрый? А вот и нет! Смотри на дворцовый балкон! Находясь в аду, ты будешь вспоминать его лицо, потому что ты не сумел его спасти и он проклянет тебя за это!

Кащей поднял голову: гвардейцы вывели Иванушку.

— Если тронешь его хоть пальцем, я тебя в бараний рог согну! — твердо пообещал он.

— Ты меня не испугаешь! — рявкнул колдун.

— Ты и так дрожишь, как последняя крыса, — презрительно бросил Кащей.

— Отрубите ему голову! — не выдержал колдун.

— Кащей увидел, как Иванушка закрыл ладонями лицо.

— Смотреть! — рявкнул Ортокс. Гвардейцы схватили руки мальчишки и оторвали их от лица.