Онлайн-библиотека книг
Всем уже известно, лишь он, бедняга, остается в неведении…
— Но отчего Афонасопуло не написал мне? Витте, Трепову давал сигналы… Написал бы Марголину и был бы жив!
— Оценщик залез к вам в карман. Обворовал сообща с Михаилом Федоровичем. В таких вещах добровольно не признаются.
После этих слов они расстались. Тем же путем, сперва на лодке, затем в коляске, Алексей Николаевич вернулся в отделение. И очень вовремя. Красовский заперся в комнате околоточных и кого-то допрашивал. Когда вошел надворный советник, он обрадовался:
— Вы послушайте, Алексей Николаевич, что человек рассказывает.
Со стула приподнялся толстяк в готовой паре, с румяным пухлым лицом:
— Мокий Харлампиевич Ладонка, к вашим услугам.
— Господин Ладонка — отставной унтер-офицер из железнодорожных жандармов, — пояснил Николай Александрович. — Глаз у него наметанный…
— Ага! Вы обнаружили, где прячется Арешников?
— Похоже на то.
Оказалось, Ладонка проживает на Сырце, вблизи военного лагеря. И по соседству с ним хозяин сдал внаем дачу неизвестным людям.
— Ай да отставные жандармы! — обрадовался Лыков. — Вас, Мокий Харлампиевич, хоть сейчас в сыскное отделение. Не думали об этом?
— Нет, хватит, отдыхать пора, — польщенно улыбнулся отставник. — Только вы скорее. Сегодня им пива вдвое меньше привезли. Может, квартиру хотят переменить?
— Если и соберутся, то ночью, — успокоил старика Красовский.
И полез в стол за револьвером.
— Какой адрес? — поинтересовался Лыков, подходя к настенной карте Киева.
— Сырец, дом пятьдесят два, дача Ясногурского. Вот здесь примерно, — показал Ладонка.
— Зачем же они в такое людное место забрались? Кругом лагеря.
— А правильно рассудили, — возразил бывший жандарм. — Народу вроде тьма, но все солдаты. А им по сторонам смотреть некогда. В таком-то месте спрятаться лучше всего.
На Сырец отправился целый отряд под командой околоточного надзирателя.
Руководил арестом Николай Александрович. Надворный советник присматривался: волнуется человек или нет? Асланов держался орлом, когда штурмовал Никольскую слободу. Красовский выглядел спокойным, разве что лицо бледнее обычного. И жилка на виске пульсировала так, что становилось ясно: он весь на нервах.
