Касьянов год

Не один Прозумент стал жертвой ловкачей. В Петербурге на Третьей Рождественской улице построили новый дом. Хозяин его, отставной таможенный чиновник, решил, что вот оно, счастье. Но возиться с жильцами ему тоже не хотелось, и он нанял управляющего. На восемь лет вперед. А тот резко взвинтил цены и всю выручку спокойно клал себе в карман, в полном соответствии с арендным договором. Хозяин спохватился, но поделать ничего не мог, пока участковый пристав не посоветовал ему обратиться к некоему Пашке Арнауту.

Тот вызвал дельца на разговор и показал ему нож. И не просто показал, а еще и чиркнул по шее. Делец побежал в участок и вышел оттуда ни с чем. Сунулся в градоначальство, но там пристав уже поработал, и результат был тот же. Полицейские решили проучить наглеца и отказали ему в защите. Управляющий подумал-подумал да и сбежал по-хорошему…

Но там был известный маз, главарь шайки налетчиков. Иногда, до поры до времени, полиция таких терпит. Нужен волк в лесу, иначе зайцы совсем распояшутся.

А здесь арендатор завода, принадлежащего самой Лавре. Не монах, но все равно где-то возле Бога ходит.

Решив расспросить о странном арендаторе здешних сыщиков, Алексей Николаевич отправился на Большую Житомирскую. Пора было снимать с Созонта Безшкурного первый допрос.

В сыскной части Лыкова ожидала неприятная новость: Асланов уже допросил арестованного. Конечно, имел полное право, поскольку вчера два сыщика не обговорили между собой этот момент. Однако этика обязывала надзирателя дождаться питерца.

Брали вместе, и потрошить надо сообща. Но, видать, в Киеве так не принято.

Спиридон Федорович сделал дело и уже куда-то убежал. Лыкову пришлось спускаться на второй этаж и самому брать «ивана» для повторной беседы. Он предъявил помощнику пристава Старокиевского участка свой открытый лист за подписью Сипягина. Тот обязывал всех чинов МВД оказывать надворному советнику Лыкову полное содействие. Увидев подпись самого министра, чиновник изменился в лице и не знал, как ублажить столичного гостя.

Когда уголовного привели, тот не скрыл удивления:

— Ваше высокоблагородие, нешто я такая большая птица? Серому барину[24] все рассказал. Теперь еще и вы. Об чем говорить будем?

— Как ты Папа-Афонасопуло убивал.

— Ни папы у меня нет, ни мамы. И говорить мне, стало быть, нечего, — попытался отшутиться грантовщик.

— Но паспорт у тебя же нашли.

— Не знаю, откудова он взялся.