Купцы привыкли платить за проход по проливу, так что сильно возмущаться не должны.
— А ты не хочешь этим заняться? — сразу предложил Беренгер Рокафорт и немного подсластил пилюлю: — Всё, что получите, будет ваше. Тебе пятую часть, Рамону Мунтанеру десятую, а остальное будете делить между матросами.
Я изобразил колебания, чтобы не догадались, на какую золотую жилу меня обрекают.
— А мы будем вам продукты присылать, — улучшил условия командир Каталонской компании.
— С турками сладите без меня? — спросил я.
— Конечно! — уверенно ответил Беренгер Рокафорт.
— Они — боевые ребята! Просто командиры у них раньше были никудышные!
Кто бы спорил!
— Ладно, давай попробуем, — как бы нехотя согласился я.
28"
"В Галлиполе стало непривычно тихо. На опустевших улицах редко встретишь прохожего. На весь город осталось всего полторы сотни военных, их семьи и несколько ромеев, которым по разным причинам разрешили вернуться в свои дома. Днем часть гарнизона несет службу у ворот и на башнях, а остальные занимают места на двух галерах и ждут, когда дозорный крикнет о приближении налогоплательщиков.
Одиночное судно встречали лени, на которой был я, и одна галера, а к каравану со мной выходили обе. Мы занимали позицию посреди пролива, носом к жертве, галеры немного позади. Я выходил на бак лени и объявлял капитану судна, что в проливе восстановлен конституционный порядок и возобновлены сборы пошлины. Ставка прежняя. Одиночные суда соглашались без лишних разговоров. Два золотых — это не та сумма, из-за которой купец станет рисковать жизнью и товаром.
С караванами все было не так просто.
Первыми оказались венецианцы. Они были нашими негласными союзниками. Караван состоял из семнадцати торговых галер. Были они больше и шире тех, что я видел раньше, и с круглой кормой и высоким тупым носом без шпирона — надводного тарана. Каталонцы сказали мне, что такие галеры называют бастардами, потому что в ней пытаются соединить быстроту и вместимость, а в итоге получается, как всегда. Весла были длинные и тяжелые.
Одному человеку грести таким не под силу. Они лежали на постице — продольной балке, которая шла вдоль борта и опиралась на поперечные бакаляры. Поверх весел и постицы шел фальшборт. Он выступал за борт, нависал, как балкон, прикрывая удлиненные банки, чтобы на них поместилось по несколько гребцов для обслуживания одного весла. Мне хотелось подняться на борт и посмотреть, сколько гребцов на весле, но не стал рисковать, побоялся повторить ошибку Беренгера де Энтензы.
