Технику реального боя Крутов изучал уже под руководством инструкторов комитета.
— Надолго-то в наши края? — снова выглянул в горницу Осип. — Или снова на два-три дня?
— Насовсем, — вздохнул Крутов.
Дядька высунулся в изумлении — руки в муке, уставился на племянника.
— Али выгнали со службы?
— Уволили, Демьяныч. — Крутов подумал и, вспомнив местный термин, добавил: — За огурство[10].
От расспросов его спасло появление супруги Осипа, бабки Аксиньи, дородной и неспешной женщины, ходившей, сколько помнил себя Крутов, в одном и том же наряде: понева со множеством сборок и убрус — платок, расшитый узорами, расписанный золотом и жемчугом.
И выглядела она всю жизнь одинаково доброй, с кротким ласковым лицом, которое не брали невзгоды и старость.
— Мальчик приехал, Егорша мой родной, — запричитала Аксинья, бросаясь обнимать и целовать Крутова. — Какой зазвонистый[11], ладный! А я смотрю — машина-от вроде не наша, не местная, думаю, кто это к нам на такой красавице…
Несколько минут Крутову пришлось терпеть ее поцелуи, слезы, ахи да охи, расспросы и причитания.
Потом Осип решительно отодвинул жену в сторону:
— Все, хватит требесить[12] и нюни разводить, размокнет. Готовь на стол, я икру и суп уже сготовил, а ты все остальное ставь. Пусть человек пока в баню сходит. Габерсуп небось давно не хлебал?
Крутов с улыбкой покачал головой. Габерсупом Осип называл овсяный суп с крапивой и грибами.
Ему дали простыню, полотенце, проводили во двор, где стояла новая баня, поставленная уже Осипом, и вскоре Егор сидел в парилке и с удовольствием хлестал себя по спине березовым веником, разомлев от жары и приятных чувств.
Блаженство, наступавшее после бани, он не испытывал давно."
"Через час, распаренный, розовый, благоухающий травами и березовым духом, счастливый, переполненный ни с чем не сравнимым чувством чистоты тела, он сидел за столом в компании родственников: прибежал дядька Василий, подвижный, худой, с гривой черных волос без единого седого волоска — несмотря на солидный возраст, пришли тетки — Ксения и Валя, и сестры — Нина и Лида.
И Крутов впервые за много лет (со времени своего последнего появления на родине с женой) почувствовал себя семейным человеком.
Верховодил за столом, конечно, Осип, умело направляя разговор, сыпля прибаутками и анекдотами, подшучивая над всеми, в том числе и над Крутовым, почти не вмешивающимся в общую беседу. Егор с эйфорическим удовольствием слушал дядьку, и мысли его были легки и просты, занятые только теми, кто сидел рядом.
