В Барнауле недавно прошли рукопашные бои, посвященные памяти погибших в Чечне, собрали большое количество зрителей и участников. Почему бы нам не организовать подобные состязания в Бийске? А вырученные от продажи билетов деньги перечислить инвалидам всех последних войн и семьям погибших.
— Очень продуктивная идея, — согласился Ираклий, подумав. — Я непременно займусь организацией.
После разговора он заехал на Старообрядческую улицу, где строился бизнес-центр с помещением для Боевого братства, потом в особняк на Плеханова, который занимали спецслужбы города, в том числе и местное отделение ФСБ, чтобы получить допуск на посещение ведомственной больницы у подполковника Калитина, а уже оттуда Ираклий наконец добрался до Миши Болдырева, перенесшего операцию по удалению пули из легкого, но чувствовавшего себя вполне удовлетворительно, несмотря на тяжесть ранений.
Капитан лежал в отдельной палате, замотанный бинтами до подбородка, подключенный к медицинскому регистратору состояния и к капельнице.
Был он бледен, с синевой под глазами, но смог улыбнуться, увидев входящего в палату Ираклия.
— Только что жена ушла, двое суток просидела у кровати. А ты от кого узнал, что я здесь?
— От твоего коллеги подполковника Калитина. — Ираклий поставил на тумбочку сумку с фруктами и кефиром, присел на стул у кровати. — Как себя чувствуешь?
— Нормально, как и положено после расстрела. Калитин сам тебе позвонил?
— Он соизволил нанести визит.
Болдырев прищурился.
— Такой занятой человек, как он, зря с визитом не приходит.
Как твое Боевое братство, генерал?
— Живет помаленьку, утверждается. Миша, ты видел, кто в тебя стрелял? Как это вообще произошло?
Капитан поморщился. На панелях регистратора перемигнулись индикаторы, и тотчас же в палату заглянула пожилая медсестра.
— Постарайтесь не волновать пациента, посетитель.
— Не буду, — согласился Ираклий.
Дверь закрылась.
— Строгости какие тут у вас."
"— А как же, мы же не какие-то там бывшие полковники, а действующая гвардия.
Видишь, даже аппаратуру японскую поставили, сама следит, сама лечит. А кто стрелял в меня, убей, не знаю, Кириллыч. В последнее время я много работал, ползал по разным секретным сетям, задерживался на работе допоздна… не поверишь, компьютера бояться стал! Он какой-то… ну, живой, что ли! Лезу в файл, а он сопротивляется! Вообще вся работа стала туго идти, не понимаю, в чем дело.
— Может быть, просто перетрудился, устал?
— Черт его знает, может, и устал.
