Катя

Неужели все так плохо? А я? Я опять в стороне… Да что ж я за женщина такая? Ведь я люблю ее, так почему всегда в стороне?

— Она сидит в кабинете отца и даже не выходит, сидит при закрытых шторах, от пищи отказывается, детей не видит. Я объяснил Валерке и Сереже, что это пройдет, но сам я не уверен. Она не говорит со мной. Насколько я помню психиатрию, это ступор. Мариша кричит весь день. Ест только, когда я кормлю. Мать с ней не справляется.

— Даже так. Саша, не суди жену, она гениальна. Но у каждого гения есть обратная сторона.

Ее интеллект — такое же отклонение от нормы, как и слабоумие. Да, ей нужна квалифицированная помощь. И наша задача ей ее предоставить. Сашенька, если все образуется с Любой, то ты сразу решишь все свои проблемы. Я за тебя, ты слишком много значил для моего мужа, я помогу тебе. И помогу Любе. Почему ты ждал и не рассказал мне сразу? Мой первый муж был психиатр, он прекрасный специалист и хороший человек. Мы остались друзьями. Давай обратимся к нему. Он не будет болтать, и я думаю, что он ей поможет.

— Он поможет? — в его глазах мелькнула мальчишеская надежда.

В свой кабинет я вернулась в раздумьях. Вот именно сейчас Глеб был человеком, с которым я хотела бы общаться меньше всего. Но что теперь делать. Я достала справочник и нашла телефон его отделения. Набрала номер.

— Добрый день, — произнесла я, — я хотела бы переговорить с Глебом Ефимовичем.

Мне дали другой номер телефона, сказав, что Глеб заведует отделением. Я перезвонила, он сразу взял трубку.

— Глеб, добрый день.

Тебя беспокоит Катя Замятина. Помнишь такую? Я хотела переговорить, мне нужна твоя профессиональная помощь, а в тебе, как в профессионале, я не сомневаюсь.

— Катя! Где ты? Почему так официально? Катя, что с тобой? Я приеду, только скажи куда.

— Ты знаешь клинику Корецкого?

— Конечно, ты там работаешь?

— Заведую отделом акушерства-гинекологии. Я жду тебя у себя в обед. Спросишь в приемном, тебя проводят.

Он волновался, я слышала нотки в голосе, выдающие волнение. Я слишком хорошо его знала, но сейчас мне было все равно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ровно в час в мой кабинет вошла Аллочка. Мы с Ромой пили кофе.

— Екатерина Семеновна к вам мужчина, такой… такой брутальный.

— Пригласите, пожалуйста.

Через минуту Глеб уже входил в мой кабинет.

Я представила их с Ромой друг другу, они осматривали один другого, как два петуха перед боем. Рома вышел, и мы остались одни.