Катя

Твое слово может разрушить их карьеры, сломать семью, сделать несчастными двух маленьких детей.

— Катя, я молчал всегда, теперь — тем более. Не волнуйся. Мне надо ее увидеть.

— Да, я предупрежу Романа и пойдем.

До дома мы шли молча. Каждый думал о своем. Двери открыла Марина Сергеевна.

— Добрый день, потише, пожалуйста, Мариша уснула. Кричала два с половиной часа. Она теперь ест только ночью и утром, когда Саша ее кормит. Я хоть ночью сплю, а у Саши не получается. Он высох совсем, круги под глазами и что-то он пьет, какие-то таблетки.

Мне его жалко, свалится, что делать с детьми? Я не тот человек, кто им нужен, я своих не воспитывала. Екатерина Семеновна, сделайте что-нибудь.

Я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.

— Как обычно, в кабинете отца. Вот угораздило моего сына жениться на ненормальной. Она и так меня не очень жаловала, скорей, терпела. Будто ей с Сашей жилось плохо! Он ее чуть ли не на руках носит, где еще такого мужа найдешь? А она, неблагодарная… Сидит теперь там, закрывшись, а я с девочкой справиться не могу.

Удивление пробежало по каменному лицу Глеба.

— Да, Катя, я понимаю, тут причина не одна. Кстати, она какой врач?

— То есть постоянные стрессы. Ладно, пойдем к ней.

Мы вошли в кабинет. Его кабинет. Тут все еще пахло, как при нем, дышало им. Было его… Тяжелые шторы были закрыты. В комнате темно, на диване сидела Люба, она смотрела в никуда. Первым делом Глеб открыл шторы. Люба не шевельнулась.

— Катя, оставь нас вдвоем. Не заходи, с ней все будет хорошо, сейчас я заставлю ее выйти из своей конуры, а дальше попробую поговорить.

Я ушла на кухню, стала готовить еду. К мне пришел Валерка. Мы обнялись, и он стал рассказывать все свои новости, обиды, переживания. Он прижался ко мне, как обычно делал мой Сашенька, как бы пытаясь получить свою долю тепла. Мы так довольно долго с ним просидели, а потом я ему дала задание и мы стали готовить вместе.

— Бабуля, а где теперь дедушка? Я так по нему скучаю. Он скоро вернется?

И я стала объяснять, что такое вечность, что мы здесь просто прохожие, и наступает день, когда наши пути расходятся, а потом уже никогда не пересекаются.

Вот так, убеждая его в том, что дедушка уже не вернется, я поверила, что, может, и есть другой мир, и мы там встретимся. А как же иначе? Ведь иначе и быть не может. И все свои мысли я говорила внуку. Нашему с ним внуку.

— Бабуля, давай потом, ты потом к деду, а пока с нами, а то мы без тебя никак не можем.