Катя

Женщина поступила по скорой. Беременность тридцать шесть-тридцать семь недель. Двойней. Схваток нет, но есть подтекание околоплодных вод. При осмотре шейка сглажена, мягкая, раскрытия практически нет. Вот, положили, а он требует отдельную палату. Я говорю, что все равно ее скоро переведут в родблок. Зачем отдельную? А он командует, как в казарме.

— Понятно. Роман Владимирович, вы с дежурства?

— Да, с ночи, но я нормально. Роды у нее приму.

— Хорошо, жду вас с отчетом по родильному, минут через десять. А вы, мужчина, можете с женой остаться, пока ее в родблок не возьмут.

Отдельная палата будет после родов и после оплаты.

— Деньги, деньги! — возмущался он. — А люди-то где? И какой я ей муж? Дочка она моя, дочка! На всех я управу найду…

Но я уже не слушала, закрывая двери своего кабинета.

Через несколько минут в мой кабинет влетел сияющий Рома. Он был безумно счастлив, что я вернулась. Оказывается, он боялся, что я могу остаться там с сыном. Ему почему-то казалось это логичным, в отличие от меня.

За время моего отпуска он устал, просто безумно устал. Борисов его не щадил и требовал работу зава по полной, женщины рожали регулярно, и у Ромы, понятно, все с патологией, а он дежурил, пытаясь заработать каждый лишний рубль, то есть дежурил часто. К тому же его Ирочка ждала третьего ребенка, и он очень надеялся, что мальчика. Подрастающие девочки все время в чем-то нуждались и все время что-то хотели. А Рома отказать не мог. Вот и сейчас он выглядел совершенно уставшим и еле стоял на ногах, но изображал передо мной бодрого и активного врача.

— Роман Владимирович, что было ночью?

— Кесарево, три кесарева, прямо напасть какая-то. А Лиля Михайловна порезала руку и оперировать не могла.

— Понятно. Идите и отдыхайте.

— Не могу, у меня Орлова с двойней. Начали стимулировать, и отец там скандальный — полковник.

— Не лезет, у меня впечатление, что я писаю чистым кофе с сахаром.

— Иди приляг, я здесь. Если что.

Рома вышел, а у меня понеслось: обход, роды, консультации, операция кисты яичника, в общем, набор.

Глазом не моргнула, уже обед закончился. Просмотрела истории, отчет за прошлый месяц и рабочий день почти закончился. Вот так можно жить — тосковать некогда. Еще впереди вечер вдвоем с мамой, а потом завтра, и снова работа — пронеслись мысли в голове. Вот научиться бы еще отключать эту голову, чтобы не накручивала мысли всякие. Надо привыкать, надо смириться, надо не думать о нем каждую минуту.