Катя

Я же сама не хотела, чтобы мама каждый мой шаг контролировала, даже замуж выскочила от контроля подальше. Почему же при том, что все понимаю, и человек я вроде адекватный, но справиться с собой и своим беспокойством не могу? Надо увидеть Любу. Вот поговорю с моей девочкой и станет легче. Мне всегда легче рядом с ней. Наверно, потому, что она часть ЕГО, и часть моего сына. И как он там один? Без меня! Кушал ли? Господи, опять я не о том думаю.

— Екатерина Семеновна, ваша помощь нужна, — в дверях моего кабинета показалась голова старшей акушерки, Аллочки.

— Орлова одного родила, а второй повернулся и встал поперек. А Романа Владимировича разбудить невозможно.

«Хорошо, что домой уйти не успела», — думалось мне.

Помылась, наркоз дали внутривенный, детская реанимация в родовой уже. И все смотрят на меня.

— Екатерина Семеновна, он в родах повернулся, первый родился правильно, головкой, правда, гоняла она его туда-сюда долго, но все в порядке было. Закричал сразу, девять по шкале Апгар. А как тот родился, этот повернулся и встал поперек.

— При полном раскрытии? Зачем? Сейчас родим!

Я ввела руку в полость матки, вскрыла плодный пузырь. Как назло, петля пуповины выпала из полости матки. Я старалась ее не пережать. Нашла ножку. Убедилась, что это ножка, прогладив пяточку и пощупав пальчики, а дальше все как в учебнике, потянула за ножку, второй рукой отводя головку ко дну матки. А потом вытащила мальчика. Перерезала пуповину. Самой лучшей наградой был его крик. Хотя сотрудники аплодировали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— У вас два внука, поздравляю. Сейчас посидите около дочери, она от наркоза отходить будет.

Говорила я ему, стягивая халат, весь залитый кровью, а он смотрел на меня ничего не понимающим перепуганным взглядом. В предродовой показался заспанный Рома.

— Все, родили уже. Завтра у тебя отгул. Выспись, пожалуйста.

— Небольшое осложнение — поперечное положение второго плода.

Мы с ним прошли в мой кабинет. Он обещал выспаться.

Дома меня встречала мама с борщом и Сашенькиными любимыми пирожками. Я ела и всхлипывала. Неужели так будет всегда? Неужели никогда не отпустит? Новый поток слез был прерван звонком в дверь. Я открыла. Передо мной стоял Валерка, держащий за руку Маринку.

— Бабулечка, — пропищала Маришка, которую я тут же подхватила на руки, — мы к тебе ночевать пришли.