Катя

— Я сдал твою держательницу борделя в соответствующие органы. А за тебя я поручился. Теперь, если ты сделаешь что-то не так, я потеряю свое имя. Ты думаешь, что ты того стоишь?

В глазах Сашки мелькнула надежда.

— Я… мне… я хотел, — сбивчиво начал он.

— Не надо. На что тебе были нужны деньги? — тон Корецкого изменился, он уже не был так суров.

— Мне нужны книги и нужен репетитор по английскому.

— И все? — Александр Валерьевич был изумлен.

— Да, книги по биохимии только на английском. Статьи тоже, а я ни бум-бум, а знаете сколько стоит одно занятие? Я пытался заниматься.

Так у меня самого не выходит. Я вроде слова выучил, но нужна грамматика, а чтобы ее учить, нужен учитель. Все так сложно, а еще мне нужны ботинки на зиму и куртка, где мне на все взять? Она обещала, что это недолго, что я смогу уйти, когда захочу.

— Прекрати. Скажи мне, я зря рискую своим именем?

— Хорошо. У тебя будут книги и преподаватель английского. С Катей сходишь в ГУМ за вещами. Она у нас женщина красивая, толк в одежде знает.

Сейчас со мной пройдешь в урологию и сдашь анализы. За твоим лечением я прослежу лично. Саша, шаг вправо или влево… Ты меня понял?

— А на панели можешь? — опять взревел Корецкий. — Через не могу. Потом мне лично отработаешь. Пошел вон, сопляк.

Сашка побежал к закрытой двери, забыв, что ключ у меня.

— Стой, я сказал вместе в урологию. Катя, открой дверь.

Назавтра мой мужчина все уговаривал меня уделить Сашке больше внимания и говорил о нем с такой теплотой, как о родном сыне. А я думала: интересно, если у нас будет сын, он его будет любить? Или будет строить, как Любу? Нет, будет любить, я уверена, и с каждым днем я все больше мечтала о сыне.

Последние недели у меня с Александром Валерьевичем все не ладится. Он дерганый, потому что решил увезти дочь в Америку. Долго он думал, как с ней быть. Она окончила школу в двенадцать лет. Учить ее в Москве он считал бесперспективным делом. Да и кто её в таком возрасте примет в высшее учебное заведение. Для ее образования он выбрал Гарвард — Медицинскую школу.

Только вот страшно. Как она там одна? Мы много говорили об этом. Один день он уверен в своем решении, на другой обвиняет меня во всех грехах. А в чем меня обвинять? Что влезла в его жизнь? Так мы вместе уже четыре года, мы каждый день вместе. Правда, живем на три дома. То у него с Любой, то у меня с мамой, то на нашей съемной квартире. О женитьбе он не говорит. Вот как тогда сказал, что не женится из-за возраста и дочери, так и все. А мне бы пора.