Катя

Я замерила таз, результаты были неутешительные: таз узкий, рожать сама она вряд ли сможет. Только если ребенок будет небольшой.

— Саша, сам видишь, у Любы узкий таз, правда, до родов он может еще раздаться, девочка молодая, еще растет.

Дальше мы с ним сделали УЗИ.

— У нее угроза прерывания, небольшая, но я рекомендовала бы прокапать ее в стационаре. Люба, это не страшно, неделя и ты пойдешь домой, но лучше перестраховаться.

Сашка расстроился, но принял мою позицию.

— Люба, давай ложись прямо сейчас, я принесу тебе все, что нужно.

Все свободное время я буду с тобой, ты одна не останешься, даже ночью. Хорошо?

— Саша, у меня же сессия, может, я сначала сдам?

— Нет, дорогая, я думаю, что ребенок важнее. Я схожу в деканат, отдам справку, и перенесем мы твою сессию. Я буду провожать тебя на экзамены, а учить ты можешь и лежа, я тебе все учебники принесу.

Я с уважением смотрела на Сашу. «Да нет, он уже созрел для семьи, и отец из него получится что надо».

Следующие две недели выдались очень нелегкими.

Люба чувствовала себя удовлетворительно. Назначения все выполняла беспрекословно. Мы с ней много разговаривали. Она рассказывала о годах в Америке, я — о том, как появился на свет Сашенька, и о том, что она пропустила за все эти годы. Она жутко расстроилась, что ее брат не Корецкий и что ее отец так и не женился на мне. В общем, с Любой мы стали подружками. А вот мой мужчина и Любин молодой муж показали себя во всей красе.

Ежедневно я выдерживала атаки директора клиники на отделение. Он вмешивался во все: в питание, лечение, уборку.

И все абсолютно было плохо. Потом он орал на сотрудников и на меня. Дальше у него начинались боли в области сердца, повышалось давление. Прибегал Борисов, приводил только ему известными способами Александра Валерьевича в норму и снова просил пройти нормальный курс лечения. На шум и суету прибегала Люба, пугалась состояния отца, дальше приходилось опять заниматься ею и ее напряженной маткой. Затем ко мне в кабинет вбегал, выпучив глаза, Саша Борисов и чуть ли не угрожал физической расправой, если я не сохраню беременность. И так каждый день; вставая утром с постели, я меньше всего хотела идти на работу. Но все обошлось.

Беременность мы сохранили, несмотря на великое усердие мужчин. Люба отправилась домой, сдала сессию на отлично, и у меня наступило затишье. Даже персонал так обрадовался, что сотрудники отказались от отгулов за переработки.

Однако мы с сотрудниками рано радовались. У Любы опять случилась угроза.