Катя

Женщины дружно стали приводить себя в прядок, ну насколько можно это сделать, лежа в стационаре и под пристальным взглядом молодого красивого врача. Он же подмигнул Любе и прошел к койке Вересковой. Слушал он ее долго, то так, то так. Потом пальпировал живот, аккуратно, нежно. Я смотрела. Назначил УЗИ почек. Потом занялся Ивановой. Послушал, осмотрел, изучил анализы.

— Я знаю. Что вы так смотрите? Осуждаете?

— Как врач не имею права вас осуждать, а как человек… Какая разница.

— У вас есть дети? — довольно агрессивно спросила она.

— Вы знаете, сколько всего надо, чтобы вырастить ребенка?

— Знаю. Его достаточно любить.

— Вы слишком молоды, чтобы понимать. У меня дочери восемнадцать. Мужа нет.

— Дочь вполне взрослая, чтобы помочь, а отсутствие мужа — не вопрос. Вам же его не ветром надуло. Вы свой срок знаете? Двадцать девять-тридцать недель. Он уже жизнеспособный. А если он завтра закричит? Что прикажете делать?

— А что вы делаете в таких случаях?

— Просим подписать отказ от ребенка, лечим и отправляем в Дом малютки.

В принципе, вы можете его доносить, чтобы здоровым родился, а потом отказаться. Так немного гуманней.

— Доктор, вы мне в сыновья годитесь, может, не будете меня учить жить?

Саша вышел из палаты, снова подмигнув Любе.

— Я вечером зайду, — шепнул он ей.

Иванова решила жаловаться на терапевта, а заодно и на меня директору. Он ее принял, при ней позвонил мне с требованием прервать беременность сегодня. Что мне оставалось? Я перевела ее в предродовую палату и начала капать.

Я не могла убить здорового ребенка на таком сроке. О введении солевого раствора речь не шла. Я не убийца. Вызову роды, а там как Бог даст. Чувствовала себя скверно, отвратительно просто. Было уже четыре. Ко мне в кабинет постучала и вошла так и не уволившаяся акушерка Лара.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да, Лара, как Иванова?

— Лежит. Поясницу тянуть начало. Просит обезболить.

— Сейчас! Она ребенка убивает, а я ей комфортные условия создавать буду.

— Да, ужасно. Ребенок здоровенький, сама кобыла, на ней пахать можно, что у нее?

— Любовник и все. Вот и все показания. Иди к ней, наблюдай. Я здесь, если что — звони.

Я прошла в палату проверить Любу. Она была никакая.

— Люба, что случилось?

— Ничего, просто паршиво так. Вы ей соль с глюкозой ввели?

— Нет, вызываю родовую деятельность. У ребенка нет патологии. Может, возьмет кто. Ты из-за нее переживаешь?

— Нет, из-за малыша. Я возьму.