А звали всё чаще, и он тому был рад, потому что сидеть на месте было хуже, тоскливо и муторно болела душа. А в работе он словно всё и забывал, выводил узоры, сдувая мелкую древесную стружку. Работа у него словно бы шибче пошла, рука налилась силой и умением, та книжица, подаренная Марьей Тимофеевной, очень ему помогла – как держать инструмент, как дерево готовить, всё там было написано. Молва о мастере расходилась всё шире, и теперь у Степана было достаточно денег на дорогу, может даже ещё и на обзаведение какое хватит, когда он окажется в родном краю.
В то утро Степану не спалось, поднялся спозаранку, заря только занялась за лесом. Управившись во дворе, где теперь и работы-то было немного – корову да телят свели к Агафье Тимофеевне, остались только с десяток кур да Рыжуха – Степан задумал изукрасить ворота. Вот уедет он восвояси, а тут память о нём останется, как осталась память о Марье Тимофеевне и Иване Михеевиче.
Он подбирал в сарае доски, когда услышал, что к воротам кто-то подъехал.
Выглянув, он с удивлением увидел Ярмилинского урядника Баланова, вылезшего из брички и прохаживающегося у калитки.
– Ну, здравствуй, Степан Фёдорыч, а я к тебе, – сказал Баланов, и Степан подивился его тону, вежливому, уважительному, а ведь в последнюю их встречу Баланов по-другому разговаривал с бывшим каторжником…
– Здрав буде, Савелий Яковлевич, – настороженно сказал Степан, чего ожидать от такого гостя он не знал, – Проходи в избу, гостем будешь.
– Ты, Степан Фёдорыч, на меня не серчай, что я в прошлый-то раз с тобой так… Виш ли, мил человек, много тут делов натворили бывшие-то, лютуют, вот я тебе и не поверил сперва!
– Ладно, кто старое помянет, тому, как говорится, глаз вон, – махнул рукой Степан.
– Слыхал я, руки у тебя золотые, – сказал Баланов, усевшись на скамью под образами, – Был и в усадьбе, Беспалов тебя дюже нахваливал. Вот, и я решил в работу тебя позвать. Как, не откажешь? Оплачу всё чин чинарём, не бойся.
Стол и кров, всё тебе будет, как скажешь.
А как тут отказать, думалось Степану, согласился конечно. В оговорённый срок собрался, запряг Рыжуху и отправился к деду Архипу, чтоб кобылку там оставить на присмотр, да обговорить, чтоб за домом в его отлучку приглядели.
Работы Баланов дал немного, больше супруга его беспокоилась, уж очень ей хотелось, чтоб у них вдому такие же узоры были, как в барской-то усадьбе.
