— Когда мы вместе, и удача с нами, а порознь, может, и не заметит, мимо пройдет! — поднявшись на борт тартаны, произнес он с легкой насмешкой, причем у меня создалось впечатление, что насмехается сотник над собой.
В скромности меня не заподозришь.
Я стою на корме рядом с рулевым Петром Подковой, контролирую, как он держит курс по компасу, который подсвечивает масляный светильник со стеклянным колпаком и кожаным экраном, закрывающим сверху и с трех сторон, чтобы враг не засек нас. На мне трофейная кираса, изготовленная в Аугсбурге.
Она из толстого стального листа. Передняя часть имеет посередине вертикальное ребро жесткости, которое в районе живота переходит в выступ, из-за чего называется «гусиной грудью». С такой кирасы чаще соскальзывает острие пики и рикошетит пуля. Шею защищает стальной горжет с золотым украшением по краю в виде полукругов, а плечи — пристегиваемые оплечья. На голове трофейный литой бронзовый шлем-шишак с гребнем, назатыльником и козырьком и подвижными наушами.
Спереди на кирасе, на обоих оплечьях и на обоих боках шлема золотые украшения в виде тевтонского креста. К одному кожаному ремню пристегнуты сабля и кинжал, на втором висят две кобуры с колесцовых пистолета. Я забрал их у Оксаны, оставив ей взамен гладкоствольные с кремневыми замками. Ей если придется стрелять, то в упор. Дальше десяти метров все равно не попадет. На звук выстрела сбегутся соседи, помогут отбиться от небольшой банды, а от большого отряда татар никакие пистолеты ей не помогут.
Рядом со мной переминается с ноги на ногу сотник Безухий. На нем простенький шлем-шишак с опускающимся забралом для нижней части лица и «полурак», поверх которого намотан широкий матерчатый пояс. За пояс засунут один пистолет с кремневым замком и массивным «яблоком» на конце слабоизогнутой рукоятки. Саблю он держит в левой руке, а ее ножны лежат на палубе. В правой у него «граната» — глиняный шар неправильной формы и размером во всю его «растоптанную» ладонь.
На шаре насечка в виде ромбиков и сверху отросток длиной около сантиметра. Из отростка торчит кончик запального шнура. Самое забавное, что неизвестно время горения шнура. Частенько «гранату» успевают вернуть метнувшему, а потом, что случается реже, получить ее во второй раз. Кирасу и шлем глиняные осколки не пробивают, но, попадая в незащищенные части тела, могут убить. Гренадеры пока не выделены в отдельные отряды. Наверное, потому, что подолгу не воюют.
