Казачий адмирал

Хотя нас в несколько раз меньше, чем военный отряд кадирги, сопротивляются турки не долго. К подходу первой чайки только на баке турецкой галеры кто-то еще отбивался. Прогрохотали два пистолетных выстрела — и бой закончился. Сразу загомонили гребцы, жизнь которых резко изменилась в лучшую сторону. Они просили, чтобы их расковали, как можно быстрее, и дали оружие. Представляю, сколько дней, месяцев, а то и лет рабы ждали этой минуты, вынашивали планы мести. Поэтому сейчас их расковывать не будут. Подождут до утра, когда страсти поутихнут.

Иначе не за кого будет получать выкуп.

— На чайках, поищите турок правее! — крикнул я.

Теперь уже можно не таиться. Мы разбудили всех. Следующую кадиргу так легко, такими малыми силами и с такими малыми жертвами — у нас всего два убитых и восемь раненых — уже не получится захватить. На чайках зажгли факела и начали поиск. Никого больше не нашли. Погнались было за удирающей турецкой галерой, но побоялись оторваться от своих и вернулись.

С захваченной кадирги выбросили за борт трупы и переправили на тартану пленных турок, который закрыли в кормовой части трюма.

В носовой путешествуют захваченные на берегу или освобожденные из рабства женщины и дети. Обитатели носовой и кормовой частей трюма поменяются свободой. Впрочем, всё относительно. Свобода для женщины — это злая участь.

Сотник Безухий вышел на корму кадирги и сообщил мне:

— Я здесь останусь.

— Как хочешь, — сказал я. — Только гребцов моих верни.

— Сейчас к тебе с чаек пересядут, — пообещал он.

Чайки перегружены людьми и добычей. Все равно всех и все не смогли забрать. Часть бывших рабов, мужчин и женщин, будет прорываться по суше. В основном это западные славяне и христиане других конфессий. Они, благодаря нам, кое-как вооружены. Может, кому-нибудь повезет добраться домой или хотя бы умереть свободным.

Глава 26

Я сижу за столом в доме кошевого атамана Петра Сагайдачного. Василий Стрелковский не оправдал казачьих надежд. Командир он неплохой, но и не блестящий, а у казаков, как и у всех разбойников, сорока — любимая птица.

Кроме меня и хозяина, присутствуют судья Онуфрий Секира, есаул Игнат Вырвиглаз и бывший кошевой атаман Василий Стрелковский. Как ни странно, Сагайдачный не видит в нем конкурента, больше опасается меня. Казаки знают, что вернулись из похода живыми и с добычей, благодаря мне, а не Василию Стрелковскому. Ночью, после захвата кадирги, я повел нашу флотилию не вдоль берега, как обычно ходят казаки, а сразу к Тендровской косе.