Казачий адмирал

Первым шел турецкий вариант галеаса, пятидесятишестивесельный, с тремя мачтами. За ним двухмачтовые три сорокавосьмивесельные галеры, две тридцатишестивесельные и две тридцатидвухвесельные. Ветер бы попутный и свежий, поэтому шли под парусами, латинскими, в косую красную и желтую широкую полосу. Я бы принял их за каталонцев, если бы не зеленые вымпелы, свисавшие с каждой мачты почти до воды. На тартану и полтора десятка стругов, которые шли ближе к берегу встречным курсом, купцы не обратили внимание. Наверное, приняли за коллег.

Тартана — типичное купеческое судно, а струги издали похожи на сайки. Мы благополучно разошлись, делая вид, что не замечаем друг друга. В эту эпоху внимание бывает только одного типа. Его сейчас продемонстрируют туркам казаки, выплывшие наперерез купцам из-за мыса. Я им объяснил, какой надо держать курс, чтобы сблизиться быстро, поэтому турецкие купцы не сразу поняли, что это по их душу, подумали, наверное, что рыбаки идут на промысел. Потом, видимо, опознали чайки и начали менять курс влево, намереваясь лечь на обратный курс.

В это время тартана, а за ней и струги, начала менять курс вправо, перерезая туркам путь к отступлению. Им бы рвануть в открытое море, тогда самые быстрые уцелели бы, но отрыв от берега туркам пока страшнее пиратов.

— Поднять паруса! — командую я.

Попутный ветер разглаживает парусину на трех мачтах. Тартана легонько вздрагивает, словно получила пинок под корму, и начинает двигаться резвее. При попутном ветре баллов пять она идет под парусами намного лучше, чем на веслах.

— Суши весла! — приказываю я гребцам.

Эта команда первое время забавляла казаков, новички понимали ее дословно, но со временем привыкли. Как и ко многим другим моим командам. Произнося их, я все время забываю, что эти команды не знакомы моим нынешним починенным. Может быть, именно так команды и войдут в русскую морскую лексику? Правда, не уверен, что казаки смогут послужить передаточным звеном.

Мы первыми настигаем замыкающую раньше, а теперь, после разворота, ставшую флагманом, тридцатидвухвесельную галеру, проходим вдоль ее борта, обстреляв из фальконетов левого борта ее корму и бак, где находится большая часть охраны.

Нам жиденько отвечают из гаковниц, положенных на планширь фальшборта. Главный калибр у галер на баке. Мы раньше, во время ее разворота, находились в мертвой зоне этих пушек, а теперь проредили их обслугу. Надеюсь, следовавшим за нами стругам если и достанется от них, то меньше.