Казачий адмирал

— Да вот между товарищами ходят разговоры, не податься ли нам под руку московского царя? Вера у нас одна и враг — татары — общий, — отвечает Василий Стрелковский.

Разговоры я такие слышал давно. Чем больше среди казаков умных людей, тем чаще обсуждают переход по руку Московии. Кстати, Богдан Хмельницкий уже служит реестровым казаком в Чигиринском полку в сотне своего отца Михаила. Пока что на слуху сам сотник — лихой рубака, получивший за доблестную службу хутор Суботов от тогдашнего корсунско-чигиринского старосты.

Для многих казаков получить хутор — такая же завидная судьба, как когда-то фьеф для младшего сына бедного рыцаря. Известно, что у Михаила Хмельницкого есть сын Зиновий (Богдан — второе имя). Это пока всё о будущем самом умном украинце, что я смог разузнать. Мне кажется, Петра Сагайдачного скинули с кошевых атаманов за глупость: слишком уж с польским королем подружился. Нашел с кем! Большая часть казаков польскую шляхту, мягко выражаясь, недолюбливает. Паны ведут себя слишком заносчиво и при этом в большинстве сражений, даже имея численное превосходство, проигрывают казакам. Мало ли, что проиграл сражение, зато домой первый прискакал — чем не повод для хвастовства! И еще казакам очень не хочет становиться не только католиками, но и униатами. Вера проигравшего мне — не моя вера.

Я вижу, что к нам быстро идет дозорная восьмивесельная лодка, спущенная с галеаса и отправленная нести службу в южной части пролива. На баке стоит казак и машет своей красной шапкой.

— Кажись, добыча идет, — говорю я.

Оба атамана, увидев лодку, радостно улыбаются. Наверное, уже подсчитывают, сколько поимеют с новой добычи.

С расстояния метров сто казак начинает кричать:

— Турки плывут! Оттуда! — показывает он в сторону Каффы. — Много кораблей!

— Много — это сколько? — спрашиваю я.

— Больших столько, — кричит он и показывает растопыренные пальцы обеих рук, — а маленьких еще больше!

— Обхитрили нас турки! — не сильно огорчившись, делает вывод Василий Стрелковский.

Мне тоже показалось странным, что так долго собирали пленных казаков на обмен. Знали же, что, несмотря на божбу и угрозы, возьмем не только казаков, но и любых христианин. От пленных турок все равно проку никакого.

— Что будем делать — сражаться или тикать? — задает вопрос Иван Нечаев.

— Если к нам идут боевые галеры, в чем я не сомневаюсь, то они в балласте, а мы груженые, удрать не успеем, — отвечаю я.