На атакуемой нами баштарде командиром был рослый турок в золоченом шлеме, напоминающем испанский морион, и покрытой красным лаком и позолотой кирасе. Он зачем-то приперся на бак своего судна. Наверное, чтобы возглавить атаку янычар, выстроившихся по бокам и позади него и вытеснивших с бака канониров. Я снял бейлербея первым же выстрелом. Винтовка была заряжена «бронебойной» пулей, которая с дистанции метров сто легко пробила кирасу. Сперва я подумал, что не пробила или не попала, потому что бейлербей продолжал стоять, как ни в чем ни бывало, и только когда я по-новой зарядил винтовку и собрался выстрелить в него еще раз, турецкий командир рухнул вперед, на бронзовую пушку калибра не менее пятидесяти фунтов.
У турок неискоренимая гигантомания. Даже женщины у них ценятся не за красоту, а за избыточный вес. Красавицей считается та, у которой в пупок помешается все розовое масло из стеклянного сосуда специальной формы, используемой только для этого парфюма, и емкостью грамм сто.
Вторую пулю я послал, судя по наличию наспинной части кирасы, в спину удирающему офицеру. Его падение-нырок с бака в трюм подогнало остальных турок, собиравшихся было вместе с бейлербеем показать чудеса отваги. В спину им полетело еще несколько пуль из ручниц самого разного калибра, сразив почти половину героев. Остальные перебежали по куршее на корму.
Галеас выше баштарды примерно на полметра. Когда суда прижались бортами, казаки легко перепрыгнули на приз.
Их встретил залп с кормы баштарды. Два казака рухнули, как подкошенные, а один словно бы споткнулся и упал ниц, но потом перевернулся на спину и прижал к правому бедру обе руки. Между пальцами проступила кровь, темная, словно насыщенная пороховой гарью. Остальные побежали по куршее к ахтеркастлю.
Я остался на галеасе, потому что сражение еще не завершилось, к нашему правому борту приближалась кадирга. На ее баке турецкий матрос с типичной славянской внешностью заряжал мушкетон — мушкет, укороченный на треть или даже половину, у которого ствол часто заканчивался расширением в виде воронки.
Воронка нужна, чтобы легче было засыпать в ствол дробь. Впрочем, этот ренегат наверняка собирается пальнуть в нас не мелкой дробью, а картечью. Я выстрелил первым. Попал ему в грудь. Доспехов на матросе не было, пуля прошла навылет и зацепила стоявшего позади лучника. Если ранила лучника, то легко, потому что убегал с бака резво.
