Якобы ему пообещал польский король терпимость к православной вере на казацких землях, увеличение реестровых казаков, независимость судопроизводства. Мол, за веру и свободы пострадаем, а король обязательно отблагодарит — продавит на сейме указ о казачьих вольностях, как пить дать продавит. Я знал, что это будет не последний раз, когда западноевропейцы, наобещав красиво, натравят казаков на Московию, а потом обуют лохов.
Петр Сагайдачный появился на Базавлуке в апреле. Ранее не поощрявший пьянство, особенно в походах, что, по моему мнению, было одной из причин его снятия с атаманства, теперь Петр Сагайдачный был самым, как бы точнее выразиться, «водконаливайным» хозяином.
Польской водкой были нагружены все чайки, прошедшие днепровские пороги по высокой, паводковой воде. Пиры случались почти каждую неделю и затягивались на два-три дня. У большинства казаков сразу пропало всяческое желание плыть за зипунами к турецким и татарским берегам. Халявная волка оказалась лучшим миротворцем.
Поскольку я знал, что поляки никогда не будут русскими царями, посоветовал кандыбовским казакам не участвовать в походе на Московию.
Никто меня не послушал. Оно и понятно. Кому охота просидеть все лето — весь добычной сезон — дома?! Тем более, что кое-кто из казаков помнил, как грабили богатейшую Москву несколько лет назад. Предложить что-либо взамен я не смог. На шхуне с маленьким экипажем серьезную добычу не возьмешь. В итоге я провел ходовые испытания нового судна на реке, смотавшись до Базавлука и обратно, и вытащил шхуну на мелководье, чтобы корпус не рассыхался, но и много воды не набирала.
Во время моего визита в паланку, там полным ходом шли приготовления к походу. Выйти собирались в конце мая. Потом по известным только Петру Сагайдачному причинам сдвинули на месяц. Потом еще на один. В итоге двадцать тысяч казаков отправились грабить Москву в последних числах июля, после того, как выяснилась истинная причина такой активности Петра Сагайдачного: польский король признал его гетманом Войска Запорожского и прислал ему гетманские клейноды — булаву, бунчук, печать и флаг.
За время ожидания этой мишуры могли бы пару раз сходить в море, но вновьиспеченный гетман строго-настрого предупреждал, что ждать никого не будет.
В Кандыбовке остались только пожилые казаки. Целыми днями они хлопотали по хозяйству, в том числе и на меня работали, а я вместо них нес караульную службу, разъезжая вместе с джурой Ионой верхом на лошадях по окрестностям. Заодно охотились.
