Казачий адмирал

Это не считая две с половиной сотни гребцов-рабов. Обладатель двухвостого бунчука погиб от казацкой пули, попавшей в лицо. Он лежал на палубе перед ахтеркастлем в луже поблескивающей на солнце крови. Наверное, калибр пули был миллиметров двадцать пять, потому что лицо, да и всю голову порядком разворотило. Череп не разлетелся на куски, благодаря испанскому шлему-мориону, покрытому черным лаком и золотой насечкой в виде завитушчатого растительного узора. Скорее всего, шлем трофейный. Кто-то из предков капитана, а может, и он сам, захватил шлем у испанского офицера.

— Пан черкас, разреши обратиться шелудивому псу, твоему рабу! — упал передо мной на колени один из пленников, судя по безволосому лицу, евнух, который был без головного убора, в длинной красной рубахе на выпуск и темно-красных шароварах и босой."

"Он упал на четыре кости и медленно пополз к моему сапогу. Гладко выбритая, белокожая голова была покрыта красными пятнами, будто по ней недавно настучали.

— Не убивай меня, пан! — он обхватил мою левую ногу двумя руками и принялся слюнявить сапог из великолепной мангупской кожи. — Если отпустишь меня, я тебе открою большую тайну, будешь вспоминать меня до смерти!

Мне всегда стыдно за людей, которые унижаются передо мной. Я резко высвободил ногу и, уперев ее в плечо евнуха, оттолкнул его.

— Говори свою большую тайну. Если стоящая, отпущу, — пообещал я.

— Стоящая, пан черкас, стоящая! Ты до конца жизни будешь с благодарностью вспоминать шелудивого пса Вахида! — продолжал заверять евнух высоким голосом, вновь подползая к сапогу.

— Будешь говорить или нет?! — рявкнул я, отталкивая его во второй раз.

— Я — твой раб! Сделаю все, что скажешь! — пропищал он, после чего тихо и немного огрубевшим голосом сообщил: — Мы везли деньги султану, много денег. Они в сундуках и бочках в кладовых под каютами офицеров.

— Если много, отпущу, — в очередной раз пообещал я.

И таки отпустил. Причем не только его, но и всех пленных турок с баштарды. Рядом с таким богатством лучше держать только надежных людей. Дюжина небольших сундуков была заполнена золотыми монетами. Маленькие кружочки из желтого металла — катализаторы жизни и смерти. В каждом сундуке по двадцать тысяч.