Казачий адмирал

Казакам запрещалось выходить по Днепру в море, кроме рыбалки и заготовки соли, и нападать на владения султана и суда его купцов (казаки отнеслись к этому пункту с плутоватой улыбкой), а крымским татарам — нападать на земли Речи Посполитой (татары тоже плутовато улыбнулись). Султан получал в подарок две тысячи соболей, двадцать лисьих шуб, драгоценные двое часов и шкатулку. Главный визирь — двадцать тысяч злотых. Чиновники следующего уровня — по десять тысяч."

"Турки покинули поля боя первыми, что в эту эпоху обозначало проигравшую сторону.

Мы не проиграли, а поскольку считались намного слабее, значит, победили. В отличие от остальных солдат нашей армии, я знал еще и то, что начался закат Османской империи. Остальные пока в это не верили. Турецкая армия значительно сократилась. По утверждению турок, они потеряли всего-то тысяч пятьдесят, а у султана воинов, как звезд на небе. По утверждению поляков потери врага составили двести тысяч. Скорее всего, истинная цифра где-то посередине. Казаки потеряли примерно восьмую часть своего войска, а поляки каждого шестого, хотя сражались меньше.

В ночь перед подписанием договора казаки переправились на левый берег Днестра. Кто-то пустил слух, что поляки договорились с турками выдать им всю казацкую верхушку. Утром выяснилось, что это всего лишь слух, но реакция казаков красноречиво говорила, насколько они доверяют своим союзникам.

После ухода турок делегация казацких старшин поехала в Варшаву, чтобы добиться от короля выполнения обещаний, данных перед войной.

Я, конечно, высказал на раде мнение по поводу того, как эти обещания будут выполнены. На меня зашикали, но как-то не очень ретиво, и передумали включать в состав делегации, чему я был несказанно рад. Хотелось отправиться в Западную Европу до наступления зимы, чтобы не сильно мерзнуть в дороге.

Глава 64

От дома осталась только почерневшая от копоти печь и груда обгоревших головешек. Из хозяйственных построек уцелели амбар и хлев, которые были дальними от дома, и часть забора с одной створкой ворот.

Пожарище все еще хранило сильный запах гари, хотя прошло уже больше месяца.

— Кто ж мог подумать, что у них такое на уме?! — начал рассказ Пахом Подкова, мой сосед, дед Петра Подковы, семидесятивосьмилетний старик, с седым чубом и усами, но еще крепкий. Он даже порывался пойти с нами в поход, еле отговорили. — Они на лодке приплыли впятером. За старшего был однорукий. Он мне сразу не понравился. Не люблю людей, которые в глаза не глядят.