Казачий адмирал

Прорваться можно или по Дунаю, где охрана, уверен, не хуже, чем на Босфоре, или по Днепру, где у турок экономических интересов нет, а значит, и военных кораблей меньше. Да и знал я Днепр получше. Вариант с переходом в Азовское море, а потом в Дон и высадкой на берег где-нибудь в глухом месте и последующим переходом по суше я оставил на крайний случай, как самый ненадежный.

Как ни странно, все четверо имели понятие, как поднимать латинские паруса. Справились быстро. Когда закончили с бизанью, я подозвал самого расторопного и молчаливого, лет двадцати пяти, обладателя темно-русого остатка оселедца или хохла на давно не бритой голове, четырехугольного скуластого лица с серыми глазами, густой щетиной и усами подковой.

Наверное, благодаря усам звали его Петром Подковой.

— Рулить умеешь? — спросил я.

— Приходилось, боярин, — ответил он.

— А по компасу — вот по этой штуке, — показал я на арабский навигационный прибор, — умеешь курс держать?

— Объяснишь, сумею, — ответил Петро Подкова.

Он быстро уловил, как это делается, но не сразу научился предугадывать поведение судна при перекладке руля.

Из-за слабого ветра тартана пока что еле ползла, так что время на учебу было. Когда я понял, что рулевой справится и без меня, подозвал остальных троих."

"— Спуститесь в трюм и расскажите, что все свободны. Идем на Сечь. Как поменяем курс, нужны будут шестнадцать гребцов, а пока пусть по очереди вылезают на палубу проветриться небольшими группами, человек по пять, чтобы не мешали работать с парусами, — сказал я и спросил: — Сечь сейчас на острове Хортица?

— Не, боярин, там при дедах наших была, потом ниже по течению, на острове Томаке, а сейчас еще ниже, на острове Базавлуке, — ответил казак лет двадцати двух, высокий, с вытянутым лицом, обрезанным черным оселедцем, осталось всего сантиметров пять, и длинными усами, концы которых были заправлены за уши, каждый за ближнее.

 — Только на подходе к Днепру турецкие галеры дежурят, не прорвемся в одиночку, а если и получится, то в Аслан-городе гарнизон большой, пушек много.

— Если все перекрыто, как же вы в море выходите?! — удивился я.

— Аслан-город ночью проходим. Они пока услышат нас, пока пушки зарядят. Да и ночью темной трудно попасть, палят наобум, попадают редко. С галерами ихними еще проще: если малым войском идем, то тоже по ночам, а днем в плавнях прячемся, а если большим, то они боятся нападать на нас, как и гарнизон Аслан-города. Издали постреляют — и уходят, — рассказал казак.

— Вот и мы попробуем ночью.