Казачий спас

А чем казаки тех горцев хуже? У меня как раз и самовар горячий, и медок свежий.

Войдя в дом, гости с интересом осмотрелись и, подчиняясь жесту хозяина, присели к столу. Увидев изящные турецкие стаканчики, Зоя не сдержалась и, подтолкнув брата, воскликнула:

— Коленька, глянь, какая прелесть! И какие тонкие.

— Это, барышня, турецкие стаканы. Армуды называются. От слова армуд, груша. Форма у них, сами видите, похожая, — усмехнулся казак.

— Неужто в городе продают такие? — не унималась Зоя.

— А на базаре лавку купца Махмуда спросите.

— Обязательно куплю, — решительно кивнула девушка.

— Вы уж простите нас, уважаемый Василий…

— Макарович, — подсказал казак.

— Василий Макарович, но мы к вам вот по какому делу, — собравшись с мыслями, заговорил князь. — Юноша этот, Григорий, оказал мне большую услугу, и потому я решил принять участие в его дальнейшей судьбе. Но дело в том, что у него иногда возникают странные, даже не знаю, как назвать, не видения, а…

— Знания, — тихо выдохнул казак, доставая кисет.

— Да. И мне хотелось бы знать, что это такое. Не опасно ли.

— Истина всегда опасна, — пыхнул казак трубкой. — Кровь это.

— Какая кровь? — не понял князь.

— Родовая кровь заговорила, — пояснил старик. — Он вам, сударь, рассказывал, кем у него пращур был?

— Травником?

— Не тот. Первый Серко, что род их зачал, характерником был. Оттого и глаза у всех мужчин в их роду желтые.

— Характерником? И что это значит? — снова не понял Николай Степанович.

— Чалкуном он был. Колдуном, по-вашему. Только не тем, что в сумерках гнилушками баб пугают да зелья приворотные варят, а настоящим, боевым. Серко по-вашему Серый значит. Волком он обращаться умел, глаза отводить, пули да стрелы останавливать. Вот от того волка глаза их роду и достались.

— Точно! — подскочила Зоя. — Помнишь, Гриша сам сказал, что глаза у него волчьи?

— Было такое, — подумав, кивнул князь. — Так что получается, он с нечистым знался?

— Тьфу, дура! Прости господи, царица небесная, — выругался казак и, мелко перекрестив рот, добавил: — Довел старого до греха.

— И с чего же? — быстро спросил князь.

— Батька его, кончину почуяв, сам на погост ушел, а когда в могилу лег, последние силы сыну отдал. Те, у кого в роду характерники были, такое раз в жизни сделать могут. Он и сделал.