Казачья кровь

 – Но всё равно странное название.

– А тебе не всё равно? Для нас главное, чтобы в этом оазисе была вода. А то от меня скоро одна мумия останется, – всё так же равнодушно отозвался Костя. – Вроде и привычен к такой жаре, а всё равно, такое впечатление, что живьём в ад попал.

– Не богохульствуй, – вздохнул Гриша. – Но должен признать, что и вправду жарковато.

– Смотрю на вас с мастером, и складывается впечатление, что вы оба из железа сделаны, – вяло огрызнулся Костя. – Кажется, что даже не потеете.

– Это просто, – усмехнулся Гриша.

 – Нельзя пить, находясь под солнцем.

– А как тогда? – с интересом спросил Ильяс.

– Господа офицеры, вы решили посмеяться надо мной? – насупился парень. – Кто из нас много лет прожил в этих странах и должен знать, как вести себя на такой жаре?

– Гриша, я же говорил, мы в городах работали, – грустно усмехнулся Костя. – Ну сам подумай, что делать офицеру разведки в пустыне? Что тут можно узнать?

– Встречаться со своими осведомителями. Третий холм по правую руку, пятый саксаул от второго булыжника.

С полудня до полуночи. А чтобы не принять его за кого-то другого, в руках он должен держать свежий номер «Порт-Артурского вестника», – без тени улыбки отозвался Гриша, вызвав у попутчиков приступ гомерического хохота.

Ильяс едва с верблюда не свалился.

– Ох, приятель, тебе только в варьете с такими номерами выступать, – простонал он, утирая набежавшие слёзы. – И ведь как складно разложил! Не захочешь, а улыбнёшься.

– Но даже ваш смех не отвечает на мой вопрос, – гнул своё Гриша.

"

"– И что ты хочешь от нас услышать? – с улыбкой оглянулся на него Костя.

– Например, то, почему вы не знаете, как вести себя в пустыне. Ну не верю я, что вас этому не учили.

– Учили, – помолчав, вздохнул Ильяс. – Да только, как Костя уже говорил, если нам не пришлось воспользоваться этими знаниями, значит, мы своё дело делали хорошо. К тому же нас учили не просто болтаться по пустыне, как известная субстанция в проруби, а готовить пути отхода через неё.

И такие пути не должны быть очень длинными. Три, максимум пять дней. В этом деле главное – неожиданность. Отход должен быть таким, чтобы никто и подумать не мог, что ты пойдёшь в ту сторону. Так что нас учили не просто жить в пустыне. Точнее, жить в ней, нас не учили, – выделил он голосом ключевое слово.

– Не понимаю. А как тогда? – тряхнул Гриша чубом.

– Издеваешься? – спросил прапорщик, глядя на него с подозрением.

– И не собирался, – пожал парень плечами.