Казак в Аду

Любовь ведь такое дело, сами не без понятия…"

"— Э-э-э, дорогой казак Кочуев, — кое-как начал собираться с голосом наркозависимый философ, осторожно выбирая слова, — видимо, настал тот момент истины, когда каждая вскользь брошенная фраза, каждый намёк или недоговорённость могут стать причиной ужасающей ошибки… Ибо как говорил просвещённый Джунь Чи: «Всегда лучше заранее знать, с каким из твоих друзей тебе изменяет жена. Может, его припугнуть и он заберёт её насовсем?.

.» Так вот, к чему я это…

— Мой курад хочет сказать, что мы вас подло бросили и предали, как последние ешивыв ыоблинг, — тихо процедила сквозь зубы седовласая принцесса. — У нас были высокие цели…

— В каком смысле? — ничего не понял бывший подъесаул.

— В том, что оправдать можно всё что угодно, любую ьизостн! Вы будете в конце концов нас расстреливать или нет, ыупицт еезмозглыб?!!

В ответ на эльфийский крик души автоматы вновь взяли на цель.

Молодому человеку не оставалось ничего, кроме как, раскинув руки, встать перед воронёными стволами. На этот раз он точно знал, что выстрелы могут раздаться в любую секунду. И они раздались бы, у бритоголовых своих мозгов не было, но в это роковое мгновение над плацем вновь всплыло лицо девушки в белом клобуке и заговорило так, что адепты едва не спустили курки произвольно…

— Ой, мама, я вас умоляю, шо за детский сад в моём концлагере?! А ну, живо поставили всё на предохранитель! Тому, кто не успеет, я засуну его же дуло так, чтоб не дуло, угадайте, куда и как, и спилите мушку! Где желающие послушать меня два раза?

Парочка эльфийских молодожёнов едва не присела.

Белый конь Нюниэли, не поверив своим ушам, правым копытом стянул с глаз повязку. Верные дети Белого Братства безропотно опустили головы и перевели оружие в положение на плечо, как у роты почётного караула. А наш астраханский казак только сдвинул фуражку на затылок, присвистнул и нежно поинтересовался:

— Рахиль, солнышко моё иудейское, ты как туда забралась, а?

— Ванечка, вы мне не поверите, а зря, потому как факты отличаются упрямством, и вот оно вам — я уже бог! — радостно пустилось заливать упоённое личико израильской военнослужащей, паря в невысоких небесах.