Каждое лето после (ЛП)

— Ты прав, не моё, — огрызается Чарли, его грудь поднимается и опускается от тяжелого дыхания, от него исходит гнев.

— Чарли? — Я делаю шаг вперед. — С тобой всё в порядке?

Он смотрит на меня с ошеломленным выражением лица, как будто удивлен, что я стою здесь. Его взгляд смягчается.

— Да, Перс. Я в порядке. Или буду после того, как скручу косяк и совершу долгую прогулку, — говорит он и направляется к дому. — Принеси ей сухую одежду, — говорит он Сэму через плечо, а затем уходит.

Дрожащими руками я начинаю собирать грязные бумажные полотенца и пустые бутылки, не глядя на Сэма.

— Вот, — говорит он, забирая у меня пустые бутылки и наклоняясь так, чтобы мои глаза были на уровне. Если бы это был кто-то другой, я бы сказала, что он был странно спокоен для того, кого только что отчитал его брат, но это классический Сэм, и я вижу алые полосы на его щеках.

— С ним всё будет в порядке? — спрашиваю я.

— Да, — вздыхает он и смотрит на раздвижную дверь, за которой исчез Чарли. — Он не думает, что я сильно изменился с тех пор, как мы были детьми.

Он ошибается на этот счет, — он смотрит на меня внимательно, медленно, и я знаю, что он решает, должен ли он сказать больше. — Но тебе действительно нужно надеть что-нибудь сухое.

— Я не могу надеть её одежду, Сэм, — говорю я ему, мой голос дрожит так же, как и мои руки.

— Согласен, — говорит он, указывая головой в сторону дома. — Ты можешь надеть что-нибудь из моего.

В некотором смысле, вся эта поездка была временной деформацией, но я все еще не готова к волне ностальгии, которая накатывает на меня, когда я следую за Сэмом в его старую спальню.

Темно-синие стены. Плакат с анатомическим сердцем. Письменный стол. Двуспальная кровать, которая кажется намного меньше, чем когда-то.

Он протягивает мне спортивные штаны и футболку.

— Я дам тебе переодеться, — говорит он и выходит, закрывая за собой дверь.

Одежда Сэма примерно на шесть размеров больше, чем нужно. Я закатываю рукава рубашки и завязываю ее узлом на талии, но с брюками я мало что могу сделать, разве что затянуть шнурок и закатать штанины.

— Ты будешь смеяться, когда увидишь меня, — кричу я, когда мой взгляд падает на желто-красную коробку на верхней части книжной полки. Она больше не стоит вертикально на витрине, но, тем не менее, она там есть. Я тянусь за ней, когда Сэм возвращается в комнату.

— Знаешь, то платье было горячее, но это смотрится на тебе гораздо лучше. — Он ухмыляется и указывает на брюки. — Особенно отвисшая промежность.