Каждый час ранит, последний убивает

Ее прекрасные яркие марокканские платья, белье, платья на выход, туники. Все можно было выбрасывать на помойку.

В общем, я была собой довольна.

Я хотела ее спровоцировать, чтобы она вышла из себя, забыла угрозы сына и избила меня. Как можно сильнее.

Когда она увидела одежду, то осталась стоять с открытым ртом. Потом начала орать, как сумасшедшая. Схватила меня за волосы и уже занесла руку. Но в последний момент сдержалась.

И тут она мне улыбнулась. Ужасной улыбкой.

Ее сын пришел после обеда, и Межда начала перед ним рыдать.

Показала ему одежду и сказала, что я свожу ее с ума.

Изри подошел ко мне, я подумала, что он меня ударит. Но он просто сказал, что я его разочаровываю. Что я такая же повернутая, как его мать. Потом он ушел и хлопнул дверью.

Следующую ночь я провела на балконе привязанной к перилам и с кляпом во рту. К счастью, было не очень холодно.

Сегодня суббота. Этой ночью, вернувшись после уборки на фирме, я решила, что буду хитрее самого хитрого хитреца.

С утра, пока Межда еще валялась в кровати, я взяла спички и в нескольких местах прижгла себе кожу.

На внутренней поверхности бедер, на плечах. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать. Потом бью себя с размаху разделочной доской в живот. Как можно сильнее. Пока не подкашиваются ноги.

Затем одеваюсь и готовлю завтрак для этого чудовища.

Изри приходит в полдень. Они с матерью устраиваются в гостиной, и пока они беседуют, я натираю себе луком глаза.

Потом начинаю им прислуживать. Изри внимательно на меня смотрит, он заметил, что у меня глаза красные и слезятся.

Когда он спрашивает, как у меня дела, я принимаю испуганный вид перед тем, как ответить, что все хорошо. Я желаю ему приятного аппетита и говорю, что приготовила его любимое блюдо.

Они заканчивают обедать, и я начинаю мыть посуду. Как я и надеялась, Изри приходит ко мне в кухню. Он держится несколько холодно и недоверчиво.

– Вкусно было? – спрашиваю я.

– Точно все в порядке?

– Почему ты тогда плачешь?

– Ничего, – шепчу, – пустяки.

– Не играй со мной в эти игры, Тама… Если тебе есть что сказать, вперед.

Я бросаю полный ужаса взгляд в направлении гостиной и не произношу ни слова. Тогда Изри закрывает дверь и возвращается ко мне:

– Ну? Скажешь? Да или нет?

Я вытираю полотенцем руки и потом приподнимаю свою длинную блузку. Так что становятся видны ожоги на бедрах.

– Больно, – просто отвечаю я. – Но пройдет.

Изри меняется в лице:

Я со страдающим видом киваю.

– И тут, – добавляю я, показывая ожоги на плечах.