Каждый час ранит, последний убивает

Тама усаживает Августину на высокий стульчик и закрепляет ремешками.

– Ну что, ты все?! – надрывается Адам. – Неси это чертово кимоно!

– Если бы ты сам сходил, то не опоздал бы! – отвечает насмешливо Тама.

– Мать твою! – бросает он ей в лицо. – Вот же твою мать!

Он смотрит на Таму и отвратительно ухмыляется.

– Моя мать святая! – отвечает Тама.

Тама поднимает руку. И по всему дому разносится звук затрещины.

Тама сидит на полу в прихожей. Скоро придет Межда. Тама со страхом ждет момента, когда та узнает, что мадам Кара-Сантос решила ее выгнать.

Когда Межда появляется на пороге, Мари-Виолетт сразу все выкладывает. Кричит, что Тама посмела ударить ее сына, что она опасна и что отныне оставлять с ней детей нельзя. Она заканчивает свою обличительную речь, объявив, что больше не хочет видеть ни Между, ни Таму. И что шестьдесят евро она платить не собирается.

Когда машина трогается, Тама уже знает, куда ее везут.

И тогда она решает, что там ей и самое место.

Ее истинное место именно там.

Межда молча ведет машину, даже не ругается.

Она едет сразу на фирму, и Тама всю ночь работает, пока Жаба лежит в кабинете на диване. Тама очень устала, и ей тяжело убирать. В животе у нее пусто, поэтому она роется в ящиках офисных столов в поисках еды, пока не находит шоколадный батончик, который почти проглатывает. Головокружение немного отступает, и она снова принимается за работу.

В четыре утра у Межды звенит будильник. Она спускается на первый этаж за своей рабыней, та как раз заканчивает уборку последнего кабинета.

Они садятся в машину и уезжают. Тама сразу засыпает. Когда машина останавливается, она подскакивает и отстегивает ремень. Они поднимаются в квартиру, и Тама готовится к самому худшему.

Заперев дверь, Межда подходит вплотную к Таме:

– Ты это специально сделала, да, дрянь?

Тама ничего не отвечает. Она и сама не знает. Может быть, и специально.

– А шестьдесят евро в неделю мне кто будет платить, ты?

– Нет?! Тогда кому ты нужна?!. Да никому! Ты мне дорого заплатишь, – предупреждает она.

 – Набери ванну.

Пока Межда раздевается, Тама выполняет приказание. Жаба ложится в ванну, а Тама стоит на коленях у раковины, с руками за головой.

Если это ее единственное наказание, то она легко отделалась.

Глаза слипаются, она оседает на пол от усталости. Но каждый раз, когда она начинает засыпать, Межда ее будит, крича в ухо.

В пять тридцать Межда наконец вылезает из ванны и приказывает, чтобы Тама вымыла за ней. Девушка снова слушается.