Каждый час ранит, последний убивает

Не угадываешь, исполняешь желание. Ясно?

Она снова слушается. Фадила кладет ей на язык что-то сладкое, вкусное.

– Ага! – восклицает Адина. – Один-ноль.

Тама улыбается, потом проглатывает лакомство. Это нуга из Марокко, чей вкус погружает ее в воспоминания. Она давно уже не ела ничего подобного.

– Давай, вторая попытка! – заявляет Фадила.

Тама открывает рот даже до того, как ее об этом просят. В ноздри бьет неприятный запах, на языке – ложка. Рот заполняет ужасный вкус. К горлу подкатывает тошнота, пальцы судорожно сжимаются.

Дети смеются, а она выплевывает эту гадость, которую они пытались заставить ее проглотить. Она встает со стула и срывает повязку.

– Ты жрала дерьмо Вадима! – зло смеется Фадила.

Тама видит, что на ковре валяется грязный памперс, и смотрит на трех злобно хохочущих детей. Она бежит в кухню, открывает кран и прополаскивает рот. Когда она выпрямляется, они стоят прямо за ней.

– Возвращайся в комнату, мы еще не закончили, – приказывает ей Фадила.

– Нет, меня ждет работа.

Фадила вынимает из кармана какой-то блестящий предмет. Тама узнает карманные часы, которые обычно выставлены в гостиной за стеклом.

– Это отцовские, – напоминает Фадила. – И если не будешь делать, что я тебе говорю, я их разобью и скажу, что это ты… Папа так рассердится, что прибьет тебя!

Фадила кладет часы на пол и ставит на них ногу.

– Ну как? – говорит она с дьявольской усмешкой.

На секунду Тама теряет дар речи. Однажды она слышала, как Шарандон рассказывал о том, что эти часы перешли ему по наследству от отца и что они были ему очень дороги.

Так что да, за эти часы он способен убить ее.

– Что вам еще от меня нужно? – со страхом спрашивает она.

– Мы просто хотим поиграть, вот и все! Садись.

Фадила убирает часы в карман. У Тамы нет иного выбора – надо слушаться. Она садится и ждет дальнейших инструкций. Фадила на мгновение исчезает и возвращается с веревкой. Они привязывают Таму к стулу и срывают с нее одежду.

Она совершенно голая, абсолютно одна, она во власти их хотя и ограниченного, но опасного воображения. Они покрывают ей волосы клеем, лицо воском, сердце – стыдом.

Дети играют со мной.

Я так желала этого с момента моего прибытия сюда.

Но я никогда не думала, что стану их игрушкой.

Тама готовит еду, когда в кухне появляется Шарандон. Он кладет разбитые часы на стол и страшно смотрит на нее.

– Это не я их разбила, – говорит Тама.