Каждый час ранит, последний убивает

– Неужели? И кто же?

Голос старшей дочери доносится до его ушей:

Крик Фадилы звучал так честно, что Тама на мгновение и сама чуть не поверила ей.

Пощечина. Такая сильная, что Тама теряет равновесие и падает на стул. Поднимаясь, она видит, как перед глазами лопаются маленькие яркие мыльные пузырьки.

А еще она видит, как Шарандон расстегивает ремень.

– Я отучу тебя врать!

Минуту спустя она оказывается лежащей на кухонном столе. На обнаженную спину обрушивается ремень, обрушивается столько раз, что ей уже не сосчитать.

Вероятно, потому, что она умеет считать только до двадцати.

К горлу подступают слезы, но она их сдерживает. Как и крик.

Когда Шарандон наконец останавливается, девочка не двигается.

– Одевайся – и марш подавать на стол! – приказывает мужчина. – Я голоден…

Он исчезает в столовой, и пока Тама надевает рубашку, она слышит, как Шарандон разговаривает с женой:

– Не кормить ее, договорились?

Никакой еды в течение минимум двух дней. Вот что ее ждет, а еще будет гореть спина, это пострашнее, чем пустой желудок.

Едва Тама приехала в этот проклятый дом, как сразу поняла, что Шарандон – человек несдержанный. За прекрасным респектабельным фасадом скрывался монстр с бесконтрольными припадками ярости. Тама никак не может забыть день, когда он забил лопатой кошку только из-за того, что бедное животное куснуло Адину, которая пыталась ее поймать. Шарандон набросился на кошку, и то, что Тама тогда увидела в его взгляде, она видела каждый раз, когда он наказывал ее.

Тама часто повторяет себе, что, если бы ее не было в этом доме, он бы отводил душу на своей жене или детях.

Да, Тама уверена. Однажды он убьет ее. Как убил ту бедную кошку.

Без сожаления. Без угрызений совести.

Около десяти тридцати вечера Таме наконец разрешается идти спать. Спина страшно болит, девочке снова не уснуть. Ей кажется, что какой-то когтистый демон безостановочно терзает ее.

Сидя на своем убогом ложе, она рассматривает настольную лампу.

Она слышит звуки фильма, значит Шарандоны ложатся спать. Они всегда быстро засыпают. Вероятно, совесть у них чиста…

В доме наступает тишина, Тама не выключает лампу. Отдохнуть она может только ночью, но, кроме того, ночь – единственный момент, когда ей ничего не угрожает.