Каждый час ранит, последний убивает

Вероятно, для страха у них были причины. Теперь я знаю, на что он способен.

Я смотрела, как он бахвалится, и говорила себе, что по-настоящему его знаю только я. Знаю его истинное лицо. И что никто из собравшихся не может даже представить себе, что Из плачет во сне.

Маню сказал, что я становлюсь все красивее. Что он никогда не видел таких красивых глаз, как у меня. Я покраснела, и они все засмеялись. А потом я испугалась, что Изри станет неприятно. Но наоборот, кажется, он гордится, что я нравлюсь его наставнику.

Каждый день я думаю о Вадиме. Иногда я даже с ним разговариваю, когда остаюсь одна. Надеясь, что мои слова дойдут до него, как будто нас связывает крепкая невидимая нить. Я говорю ему: «живи», «борись».

Говорю, что он должен забыть меня, и тогда он снова станет самим собой.

Иногда я вспоминаю о Тристане. Мне хотелось бы знать, выписали ли его из больницы, выплатили ли страховку после пожара в магазине. С тех пор как Изри разбил ему и лицо, и жизнь, я вынуждена ездить в книжный на автобусе, магазин находится в центре города.

Когда мне нужна наличность, я просто ему об этом говорю. Потому что проблем с деньгами у нас нет.

Теперь я умею водить машину, хотя за рулем чувствую себя не очень уверенно. Изри сказал, может, купить мне автомобиль. С Изри жизнь кажется такой очевидной. Он часто говорит, что, если чего-нибудь хочется, надо просто это взять.

Я родилась в Марокко, в деревне в глубинке, в бедной семье. Меня продали бездушной женщине, и я познала рабство и страдания. Я и подумать не могла, что когда-нибудь буду вести жизнь, которую веду сейчас.

Я думаю, что ад остался далеко позади. Думаю, что спаслась.

Конечно, я бы хотела, чтобы мужчина моей жизни занимался честным делом.

Конечно, я бы предпочла, чтобы он меня не бил.

Но Изри может быть и бесконечно нежным, щедрым, внимательным и смешливым. Я люблю его лицо, его глаза, тело, его кожу.

Я никогда не смогу полюбить другого мужчину. Так сильно, так безумно.

Поэтому каждое утро я благодарю Бога за то, что встретила Изри. И умоляю, чтобы мы никогда не расстались.

Когда мне было девять лет, мы переехали в пригород Парижа. Потому что Сефана, двоюродная сестра матери, нашла ей работу и квартиру.