Каждый час ранит, последний убивает

Но пока ничего интересного!

– Я проследил за ней на этой неделе. Она села в автобус и всю вторую половину дня пробыла у какого-то чела.

Изри меняется в лице. Ужасно меняется. Руки судорожно сжимают край стола.

– Какого чела? – глухо спрашивает он.

Грег закуривает, тянет время.

– Рожай уже! – приказывает Изри.

– Как не знаешь?! – орет Изри.

– Спокойно, старик, спокойно, я наведу справки, лады?

– Откуда тогда тебе известно, что это именно мужчина?

– Ну, там частный дом был, и я посмотрел, что за имя на почтовом ящике.

– Так ты его имя знаешь! Чего же не говоришь?!

У Изри перехватывает дыхание. Сбываются его худшие страхи.

– Черт, – шепчет он.

– Ты должен сделать так, чтобы она его больше не увидела!

– И как это сделать?

Изри поднимает на него ужасающий взгляд.

– Как угодно. Но чтобы они больше не встречались, ясно?

– Яснее некуда, – вздыхает Грег.

– Если нужно, запрети ей выходить из дому. Не подведи меня.

– Хорошо… Ладно, мне пора. Скоро приду опять.

В мой день рождения, когда мне исполнилось четырнадцать, я снова его увидел.

Даркави сидел на скамье в сквере. Он знал, что каждое утро я хожу этой дорогой в школу, и ждал меня.

Кольцо, которое оставляло следы, когда он хлестал меня по щекам. Я надел его на палец, оно было мне немного велико. Но с того времени я его больше не снимал.

Я сижу в комнате и смотрю на фотографию Изри. Сделанную дома у Василы. На ней он удивительно красив. Светлые глаза ярко горят, а улыбка немного хищная.

Думаю, в том момент мы были счастливы.

Мне хочется поговорить с джеддой. Я ей регулярно сообщаю новости и знаю, что ей было тяжело, когда Изри арестовали. С тех пор мне кажется, что голос у нее уставший. Несколько раз я ей звоню, долго слушаю гудки, но Васила не берет трубку.

А мне стало бы легче, если бы я с ней поговорила…

Тогда я решаю написать Изри письмо. Вчера я говорила по телефону с Тармони, и он пообещал, что сможет его передать. Потому что, если послать письмо по почте, его прочитают охранники.

Я сообщаю Изри, как сильно его люблю, как сильно мне его не хватает.

Я вкладываю в письмо нашу фотографию, где мы стоим у бассейна, я нашла ее в одной из коробок. Письмо и фото убираю в конверт и кладу его на прикроватную тумбочку. Но не запечатываю, потому что Тармони, может быть, захочет его прочитать.

Потом я в слезах засыпаю.